Дина Рубина: Муж меня пока не бросил, хотя несколько раз порывался…

Новая книга Дины Рубиной «Русская канарейка. Желтухин» — как музыкальная шкатулка. Каждая страница полна звуков: то весенний ветер перебирает струны голых деревьев, то трио дворняжек исполняет концерт, заходясь в визгливом лае, то один из главных героев громоподобно сморкается в клетчатый платок, за что получает именование «трубы иерихонской». Наш корреспондент побывал на презентации литературно-музыкального произведения Рубиной, которая состоялась 21 марта в стенах Российского государственного гуманитарного университета.

Накануне вечером академический большой хор РГГУ проводил репетицию перед концертом с рабочим названием «Форшмак для Дины Рубиной», который планировалось подать после главного блюда завтрашнего дня — презентации «Русской канарейки». Первый тенор хора, преподаватель математики Роман, говорит: «Если хочешь сделать человеку приятное, то прочитай ему дифирамбы, а ещё лучше — спой и покажи все движение своей души. Дина Рубина вызывает у нас самое искреннее уважение и признательность. Нам хочется сделать для неё подарок».

Дирижёр хора одет в толстовку с интернет-мемом, некоторые хористы поют по закачанным в телефоны и планшеты нотам, но «Аве Мария» от этого звучит не менее торжественно. Немногочисленные в этот час студенты и преподаватели, проходя мимо зала, где репетирует хор, ступают на цыпочках. Иногда люди точно так же проходят по лестничным площадкам в полупустой части РГГУ, когда там, расстелив на полу коврик или пакеты, молятся студенты-мусульмане.

«Давайте обойдёмся без скандала!» — просит финансовый директор хора Ольга — она обращается к студентам и преподавателям, столпившимся перед аудиторией, в которой через пару минут появится Дина Рубина. Ольга объясняет, что не может пустить в аудиторию людей без приглашений, пока не придут все VIP-гости. «Дискриминация!» — с достоинством говорит профессор. «Если в вузе всё решают VIP-ы, то мы идём куда-то не туда!» — возмущается преподаватель, которая с утренних занятий ждёт презентации «Русской канарейки».

Потом в аудиторию заходит ректор университета, и за ним, как в пробитую танком брешь, бросается пехота — профессора, аспиранты, студенты. Но теперь некоторые «безбилетники» принципиально отказываются войти, и Ольге приходится уговаривать их остаться.

На длинных разрисованных студентами партах в огромной аудитории лежат листы «Места для VIP приглашений» и «Просьба места не занимать». В зале около 300 человек, мест, однако, достаточно. Там и сям желтеют книги «Русская канарейка. Желтухин» в обложке, похожей на бумажные обои канареечного цвета.

Под аплодисменты в аудиторию входит Дина Рубина. «Наступила весна, — обращается к читателям модератор в бабочке, — и на крыльях своего творчества к нам прилетела Дина Ильинична». Презентация проходит оживлённо: писательница рассказывает истории и много шутит, читатели-почитатели задают милые банальные вопросы, а на нижнем этаже распеваются хористы и «разыгрываются» музыканты.

Дина Рубина о трилогии «Русская канарейка»:

«По своему строению это такая двуствольная семейная сага, потому что речь идёт о двух семьях — одна в Одессе, другая в Алма-Ате, — которые не связаны с собой ничем, кроме маленькой жёлтой птички. В этих семьях рождаются дети, ещё дети, и, наконец, двое из них встречаются на крошечном острове в Таиланде. Я знала, что нынешнему читателю, который тусуется в социальных сетях, который в принципе разучился читать, три тома осилить очень сложно. И я поняла, что должна взять читателя за шкирку, хотя бы в сюжетном отношении, и протащить через эти три тома, чтобы он спрашивал, а что же там дальше, чёрт возьми!»

О хороших обложках:

«Первый том с названием "Желтухин" должен был быть канареечным, второй том "Голос" (выходит на днях) — ржаво-пунцового цвета, а третий (появится осенью) — цвета морской волны. Дело в том, что три эти цвета вместе дают белый цвет. И мне казалось, что это важно. Я не знаю, что будет внутри, то есть не знаю, какое впечатление это произведёт на вас, но обложки очень хорошие».

«У меня пока ещё есть муж. Он меня не бросил, хотя несколько раз порывался. Просто когда писательница без конца что-нибудь читает мужу, хочется сбежать из дома. Но он ещё терпит».

О писательской доле:

«Чтобы погрузиться в несколько тем и огромное количество материала, надо выкинуть из головы всё. Вообще у писателя голова всегда пустая. Хороший писатель всегда глубоко невежественный человек, потому что профессия писателя — это создавать видимость осведомлённости. Я глубоко невежественный человек. Я должна освободиться от всего. И когда я приступаю к новому роману, я начинаю образовываться, и к финалу я что-то знаю. А дальше опять наступает кромешная безграмотность по всем вопросам… Над каждой книгой я не то что слезами обольюсь — бьюсь головой об стенку. Лоренс Даррелл, блистательный британский писатель, говорил: писать книгу так же трудно и так же страшно, как спать одному в заброшенном доме. Это правда — писатель всегда одинок и ему всегда страшно».

«Я очень хорошо лепила из пластилина в подростковом возрасте. Но мы жили в жарком климате, в Ташкенте. Нам негде было держать мясо — в морозилке были мои скульптуры. Тогда папа сказал "Женщина-скульптор — только через мой труп". Голова Цезаря была выкинута на помойку, и в морозилке обосновались 2 килограмма говядины».

Через 40 минут стол, за которым сидит Дина Рубина, пододвигают ближе к залу, и гости с книжками в канареечных обложках выстраиваются в очередь за автографом. Ректор и другие VIP-ы проходят без очереди. В начале презентации писательница сказала, что от многочасовой работы у неё уже несколько месяцев болит рука («Это воспаление сухожилий»), а сейчас она вынуждена около получаса, как автомат на конвейерной линии, подписывать сотни книг. Рубина вежливо улыбается и в ответ на слова читателей часто кивает, отчего её крупные, как орехи, серёжки болтаются из стороны в сторону.

В выставочном зале Средних веков и Возрождения, где вот-вот начнётся музыкальный «форшмак» для писательницы, Дина Рубина продолжает раздавать автографы — хористам и дирижёру во фраке. Концерт задерживается — солист застрял в метро, где случился сбой на Арбатско-Покровской линии, — и гости в первых рядах требовательно хлопают в ладоши. Но вскоре музыкальное таинство начинается, и в РГГУ снова звучит «Аве Мария». Под эти звуки молодая мамаша, которая привела на концерт дочку, берёт утомлённую девочку на руки и пробует её убаюкать. После окончания пения раздаются рукоплескания, и девочка вскакивает, чтобы похлопать в ладошки.

«Слава богу, что у нас есть Дина Рубина!» — говорит под занавес вечера концертмейстер. Слава богу, что во время концерта Дина Ильинична хлопала, совсем, кажется, позабыв о больной руке.