Мама-Мзия. Жизнь между двух огней. Из истории грузино-абхазской войны

60 портретов художника Руслана Габлия передают характер и чувства тех, кто защищал Абхазию. В рамках нового проекта информационного агентства Sputnik Абхазия "Ненарисованные воины" на ресурсах портала публикуются рисунки военных лет художника и очерки о защитниках страны.

Женщина и война. Эти понятия несовместимы. Призванной стать женой и матерью, сохранить тепло домашнего очага, ей отведена роль слабой и хрупкой. Но когда в Абхазию пришла война, в которой решалась судьба народа, сотни женщин встали бок о бок с мужчинами. Одной из них была Мзия Абухба-Сохадзе, грузинка по рождению, не пожелавшая идти против правды.

“Это было в маленьком блиндаже на позиции в Верхней Эшере. Сооруженный из деревянных досок, раздобытых в округе, он был площадью, наверно, два на полтора метра. Мы с Лялькой носили бойцам поесть, сами готовили из того, что под руку попадется. Мы жалели их. Ляля каждый раз подойдет и попросит: “Мам-Мзия, давай пойдем, что-нибудь понесем. Они целый день сидят без еды”. Вот мы и поднимались к ним.

Кавалер ордена Леона Мзия Абухба-Сохадзе рассказывает о том, в каких обстоятельствах художник Руслан Габлия нарисовал ее портрет. Мзия отправилась на фронт в первые дни войны, оставив троих детей у родных в Гудауте. В составе медико-санитарного батальона Гумистинского фронта она прошла всю войну и чудом осталась жива.

Среди бойцов, которых подкармливали Мзия и ее юная подруга Ляля Аршба, был и художник Руслан Габлия, который и на войне не забывал о своем главном призвании в жизни. Под градом пуль, среди бомбежек и в редкие спокойные дни он спешно рисовал портреты окружавших его людей. Он старался запечатлеть их молодыми и бесстрашными, прежде чем они погибнут и исчезнут навсегда.

 "Ребята обрадовались, голодные ведь, — продолжает Мзия, — художник мне и говорит, давай, мол, нарисую. А тут как начали бомбить. Я кричу: "Упортретгьи уаргьи!" ("Будь ты неладен со своим портретом" — ред. абх.). Три или четыре раза мы к нему приходили после, чтобы он закончил наши рисунки. Лялька любила позировать, он несколько ее портретов сделал. Я не люблю. И интервью давать не люблю. Да и вспоминать трудно".

Мзия отмечает, что война для нее началась еще в 1989 году. В дни волнений она укрывала девушку, абхазку. "Она была моя соседка и моя подчиненная. Я ее не уволила, хоть на меня и давили". Мзия искренне не понимала, в чем причины ненависти к абхазам. Сама она грузинка по национальности, родилась в Адзюбже, куда некогда переселился с семьей ее прадед. Она выросла и всю жизнь прожила в Абхазии, была замужем за абхазом.

"Я не знала историю Абхазии, но все равно не могла поверить, что абхазы с луны свалились, как в то время пытались представить грузины. Якобы они пришлые, чужие, и не имеют ни на что прав. Я понимала, что, если республика носит название Абхазия,  то это само говорит о том, кто здесь коренной народ".

Тем не менее, среди соседей и коллег-грузин были агрессивные настроения.

"Я так запуталась, что попросила своего брата прояснить ситуацию. Он хорошо знал историю, он мне честно рассказал, кто такие абхазы, и что уж точно они с луны не свалились".

Позже Мзия стала читать газеты и изучать межэтнический вопрос.

"Когда стала отвечать на выпады своих коллег-грузин по поводу прав и свобод абхазского народа, на меня стали косо смотреть", — призналась она.

Две старшие дочери Мзии на момент начала войны учились в 11-ом классе, младшая — в шестом.

"Они уже были взрослые, хорошо помнят те дни. В первый день войны я отправила их к золовке в Лыхны (село в Гудаутском районе — ред.). Мы с мужем еще какое-то время оставались в Сухуме. Супруг не верил, что это надолго. Не хотел уезжать", —  рассказала Мзия.

Через пару дней она рванулась навестить детей, и ей дали выйти из города.

"Грузины смотрели на меня с подозрением, прежде чем пропустить. Что-то им во мне не нравилось, заглянули в паспорт, а там грузинская фамилия – Сохадзе. Спрашивают, куда я собралась. Я обманула, сказала, что за мукой".

Как только Мзия дошла до железнодорожного моста, ей стали стрелять вслед.

"Я шла одна по пустой дороге и даже не дернулась. Не знаю, что стукнуло в голову  тому солдату, зачем он открыл огонь в спину".

Вскоре перемирие первых дней войны закончилось. Грузинские войска заняли город, попасть в него стало невозможно. Мзия осталась на абхазской стороне, а ее супруг в оккупированном Сухуме, не имея возможности выехать.

"Я не смогла остаться в Лыхны. А что там в селе? Похороны за похоронами. Идешь одного оплакивать, домой не успеваешь вернуться, как уже узнаешь, что погибшего соседа  привезли, идешь к соседям. И так изо дня в день. Я чуть с ума не сошла", — поделилась воспоминаниями Мзия.

"Думала, как-нибудь сгожусь на фронте, буду стирать, готовить. А дети остались под присмотром родной тети".

О том, как Мзия появилась в Эшере, пишет в своем рассказе "Лялька" Батал Кобахия.