Спасти Максима может только сердце донора

Уже восемь месяцев Максим ждет пересадки сердца в Центре сердца, крови и эндокринологии имени В. А. Алмазова.

Только новое сердце может спасти ему жизнь…

Мы провели в пресс-центре «Комсомолки» пресс-конференцию, на которую собрались руководители комитета по здравоохранению, депутаты, медики, священники. И сами побывали в Центре имени Алмазова, навестили Максима.

Мальчишка родился в рубашке

Как говорят о таких ребятах, Максимка родился в рубашке. У мальчика было все: заботливые родные, уютный дом, природные способности. Уже с трех лет он ходил в детскую эстетическую школу, где занимался английским и учился играть на домре.

В шесть лет поступил в английскую школу. Хорошо учился, но ботаником не был: занимался карате и баскетболом, качался. Был душой компании, всем помогал. Получил и автомобильные права, и любого приятеля был готов подвезти куда надо.

После школы поступил на химфак СПбГУ. Проучился семестр.

Но тут его жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Еще в начале выпускного класса, он пошел на обследование, и у него обнаружили заболевание сердца, он лечился в больнице. Но вот в первый институтский год сердце снова дало о себе знать.

- И тут у нас начались походы по больницам, - с горечью рассказывает мама Максима, Эльвира Гультяева. – Мы побывали в лучших клиниках в Москве – в Центре трансплантологии, в клинике Бакулева, на консультации у Лео Бокерия. Пробовали лечиться и в Израиле.

Врачи сказали, что сына может спасти только пересадка сердца.

Максим не мог просто сидеть на месте и ждать операции. Он поступил в инженерно-экономический институт. Но смог проучиться только семестр. В январе нынешнего года его поместили в Федеральный центр сердца, крови и эндокринологии имени Алмазова.

И вот уже более полугода Максим ждет пересадки сердца. Сейчас он с трудом поднимается с кровати…

«Помогите сыну! И другим пациентам, которые ждут пересадки сердца!» - с такой мольбой Эльвира Гультяева пришла в редакцию «Комсомольской правды».

Мы вместе с Эльвирой отправились навестить Максима.

Люди с пересаженным сердцем

В палате вместе с Максимом лежит двадцатисемилетний Павел, он тоже ждет операцию. Парни тихо поздоровались с нами. Но я не стала беспокоить их разговорами. И без слов было видно, как тяжело было у них на душе. И в полном смысле слова – на сердце! Эльвира осталась с сыном, поправила провода приборов, которые были к нему подключены для поддержания дыхания.

Я же пошла в соседнюю палату. Впрочем, она в отличие от первой, не была похожа на палату, а скорее на комнату в общежитии. Такими жизнерадостными и энергичными были ее обитатели! Но ведь совсем недавно они прощались с жизнью… А теперь жили с пересаженным сердцем

…Анатолию Ивановичу 53 года, перенес со старым сердцем четыре инфаркта. И шансов на жизнь у него практически не было. Но вот в начале апреля ему сделали пересадку сердца. И теперь он, как новенький. Возвращается к работе, он художник. Стоит ли говорить, какой радостью стало его возвращение к нормальной жизни для жены и его сына!

- А у меня три дочки! – счастливо говорит другой пациент Алексей Сергеевич. – Как они с женой радовались моему выздоровлению!

Теперь он прекрасно себя чувствует, ездит на дачу, причем, машину ведет сам. Даже по огороду кое-что делает.

Словом, врачи подарили этим двум мужчинам вторую жизнь!

Как приятно было говорить с этими счастливыми людьми.

Кстати, Алексей Сергеевич приходил на нашу пресс-конференцию и удивил журналистов своим цветущим видом и радостным настроением!

А рядом в соседней палате лежат два молодых парня, которые еще только ждут пересадки сердца. Ждут и считают дни. И со своим сыном Максимом ждет операции и его мама Эльвира и еще двенадцать пациентов, а вместе с ними и их близкие. Ведь в России в прошлом году было проведено только 97 операций, а нуждаются в помощи десятки тысяч россиян.

Где найти донора

Почему же операции надо ждать полгода? А можно и не дождаться вообще…

Потому что катастрофически не хватает доноров. Кроме того, что донором может стать человек до 45 лет, не страдавший серьезными заболеваниями, сердце должно по всем параметрам походить больному. А все эти факторы совпадают не так часто.

И главная причина дефицита. Если потенциальный донор при жизни не высказывался против трансплантации его органов, то ее можно проводить. А как же мнение родственников?

- По закону их разрешение не требуется. Однако на практике, конечно, если рядом с погибшим есть родственники, мы говорим с ними, пытаемся их убедить, - рассказывает руководитель отдела трансплантологии СПб НИИ скорой помощи им. И. И. Джанелидзе, доктор медицинских наук Олег Резник. - Но в девяноста процентах случаев мы получаем отказ. Сейчас готовится изменение закона, в частности в нем будет сказано, что каждый гражданин сможет выразить свою волю при жизни и оставить ее в регистре.

Но больше того, к донорству еще не готовы и сами врачи. С одной стороны, они боятся, что их назовут палачами, которые ради органов укорачивают жизнь людей. С другой стороны, они не готовы к таким операциям из-за нравственных и религиозных причин. Ведь в трансплантации немало и моральных моментов. Например, мифы о смерти мозга. Дескать, врачи могут начать изымать органы у живого еще человека, которого можно еще спасти.

- Стартовой точкой работы является появление признаков того, что мозг у предполагаемого донора умер. Смерть мозга означает смерть человека,- поясняет Олег Резник. - Есть закон, который прописывает эту процедуру. Она непроста и занимает от 6 до 24 часов. Используется УЗИ, другие методы. Решение принимается коллегиально – врачом, заведующим реанимацией, начальником медицинской части больницы.

После того как диагностирована смерть мозга, наступает самый драматичный момент: врач может или выключить аппарат, или позвать трансплантологов. И ничто не обязывает анестезиолога-реаниматолога, как это принято в большинстве стран мира, снять трубку и позвонить в донорский центр.

И если врач все-таки поднял трубку, то потом бригада медиков искусственно поддерживает работу сердца, легких, органов, кровообращение в сосудах, тело умершего согревают, заполняют растворами.

Оставьте органы на земле!

Нужно продолжать искусственно поддерживать жизнь в органах и системах донора. И это требует больших денег. Суть трансплантации в том, чтобы орган не только был успешно пересажен, но и хорошо функционировал в течение длительного времени. И здесь очень важна работа с донором. Если она проведена плохо, пересадка может быть неудачной и пациент погибнет.

Теперь о религиозных мотивах. Католическая церковь даже в храмах вывешивает листовки о том, что «органы лучше после смерти оставить на земле». Теперь и православная церковь говорит о том, что «посмертное донорство органов и тканей может стать проявлением любви, простирающейся по ту сторону смерти».

Однако простые пациенты, то есть, мы с вами еще не прониклись этой мыслью. В последнее время экраны телевизоров и страницы книг заполнили сюжеты о черных врачах-палачах, которые вынимают из живых людей органы, продают, а потом сами же и пересаживают. Сделать при таких условиях операцию, это все равно, что собрать на огороде ракеты и запустить ее в космос, смеются трансплантологи. Сумеете?!

- Смех смехом! Но это все приводит к серьезному неприятию трансплантологии. Ладно еще, когда такие «истории» проходят в сериалах, - огорчается депутат ЗАКСа Петербурга Игорь Тимофеев, сам доктор медицинских наук, участвовавший в трансплантации сердца. – А если об это пишут журналисты, давая комментарии к работе медиков?! Рассказывают о проведенных успешно операциях, и вдруг слышишь комментарий: в России ежегодно пропадают тысячи граждан, в том числе и детей, которых потом используют на органы. Откуда этот бред?!

Мы уже рассказывали, какая это сложная процедура – пересадка органов. Ее могут проводить только высококвалифицированные медики в специальных отделениях. Кроме того, после трансплантации больному выдаются бесплатные дорогостоящие лекарства пожизненно. Эти лекарства в аптеках не достанешь. Как будет обходиться без них больной?!

Словом, полная чушь, а наш обыватель ей верит. И начинает бояться «всякой там трансплантологии».

В США и других цивилизованных странах зачастую пациент с пересаженным сердцем дружит с семьей умершего донора. У нас врачи боятся назвать имя донора.

- Если бы мы узнали в будущем имя нашего донора, мы бы стали буквально родными, - со слезами на глазах говорит Эльвира Гультяева.

Максим ждет пересадки уже восемь месяцев.

На нашей пресс-конференции поднимался и вопрос о специальном аппарате, который поможет людям на время ожидания пересадки сердца. Но он есть только в Москве. И вот после пресс-конференции, которая превратилось в рабочее собрание, петербургские медики сумели «выхлопотать» этот прибор.

Его привезли из Москвы, и уже установили Максиму.

А Эльвира, мама Максима, с его друзьями выпустили плакат, на котором известные люди высказывают поддержку парню.

Поддерживает за юношу и «Комсомолка»! Держись, Максим. Мы с тобой!

Спасти Максима может только сердце донора

Читайте также