Так есть ли в Украине религиоведение?

Статья-рецензия Сергея Савченко на книгу Виталия Докаша спровоцировала небольшую дискуссию. В данной статье хотелось бы лишь дать ответ на вопрос, поставленный в заглавии его рецензии. Ставить под сомнение существование в Украине религиоведения при наличии научных подразделений, образовательных институций и профессиональных организаций, ряда специализированных изданий и научных монографий лишь из-за недостаточной интеграции в мировую науку – по меньшей мере, некорректно. Тем не менее, такой вопрос возник. Почему? Чего не хватает украинскому религиоведению дабы не возникало ни у кого искушения ставить ему диагноз: «Пациент мертв»?

Сразу отметим, что в самом тексте С. Савченко не ставит перед собой задачу ответить на данный вопрос. Вполне вероятно, что такое провокационное название статье дала редакция портала «Религия в Украине» (редакция портала сохранила заголовок автора - прим. ред.). Как бы там ни было, но у С. Савченко этот вопрос возникает лишь в конце рецензии. В дискуссии же всплывает иной вопрос: насколько вписанным является украинское религиоведение в мировое сообщество?

Дабы корректно ответить на поставленные вопросы необходимо иметь определенные критерии. В данном случае я воспользуюсь критериями Грегори Аллеса. Американский религиовед пишет, что становлению научного изучения религии, т.е. религиоведению, способствовали три условия: 1) распространение рационального и эмпирического знания о религии, которое постоянно проверяется и пересматривается; 2) становление университетских учебных программ и подразделений; 3) отказ от традиционной религиозной интерпретации религиозных явлений. Окончательное слияние всех трех условий на Западе, по мнению исследователя, происходит лишь после Второй мировой войны [1], хотя традиционно считается, что религиоведение возникло в середине ХІХ ст.

Существуют ли все три условия для развития религиоведения в Украине? Думаю, что да. Рациональный подход к религии и отказ от религиозных интерпретаций существовали еще в советскую эпоху под влиянием марксизма. Университетские программы и подразделения, а также исследовательские центры (например, в системе Академии наук) также существуют. Можно, правда, проблематизировать наличие эмпирических исследований – они у нас есть, но пока что слабо представлены и социологические (особенно микрогрупп), и антропологические (этнографические), и психологические исследования. Безусловно, я отдаю себе отчет, что каких-то исследований могу просто не знать. Например, лишь этим летом мне стало известно об исследованиях гагаузов и крымских татар одесского этнографа Андрея Шабашова [2]. Насколько я знаю, довольно неплохо у нас представлены исторические исследования. Например, в Полтаве систематически изучают советский период истории религий в Украине. Вместе с тем, можно назвать десятки, если не сотни, тем для эмпирических исследований, которые у нас никто не проводил.

С. Савченко справедливо указали, что на основании одной лишь книги некорректно делать вывод о всем украинском религиоведении. Я бы сказал, что некорректно делать выводы даже о черновицком религиоведении или об Отделении религиоведения ИФ НАНУ. Хотя в Отделении и принято говорить, что оно является единственной академической религиоведческой институцией Украины [3], однако, это далеко не так. В структуре НАН Украины существует отдел религиоведения и межконфессиональных отношений Института социогуманитаных проблем человека Западного научного центра НАН Украины. Также академической институцией необходимо признать Институт религиоведения Львовского музея истории религии. В 2009 году лишь около 13 % всей религиоведческой литературы (монографии и брошюры) были изданы под грифом Отделения [4]. На религиоведческую тему постоянно пишут сотрудники Института востоковедения имени А. Крымского НАН Украины, Института истории НАН Украины, Института политических и этнонациональных отношений имени И.Ф. Кураса НАН Украины.

В Украине существует около 15 кафедр религиоведения, часть из которых проводит подготовку студентов по специальности «религиоведение», а также научные центры и профессиональные организации [5] – необходимо отметить, что среди последних Украинская ассоциация религиоведов входит в Международную ассоциацию историков религий (IAHR).

О международных связях украинского религиоведения писала Людмила Филипович. Хотя о международном контексте украинского религиоведения Людмиле Александровне удалось написать около 20 страниц, подробно перечисляя зарубежные конференции, в которых принимали участие украинские исследователи религий, западных коллег, с которыми налажены контакты, публикации в западной и российской периодике, тем не менее, она отмечает, что зарубежные контакты не имеют систематического характера и работы украинских религиоведов недостаточно печатаются в западной периодике, а наиболее распространенной формой контактов является участие в конференциях [6]. Украинская обособленность не является уникальным явлением. Из стран Центрально-Восточной Европы лишь Хорватия, Венгрия и Польша интегрированы в мировое сообщество исследователей религий [7], главным образом, благодаря активной публикации в авторитетных западных журналах. При этом в Польше и Венгрии, как и в Чехии, до Второй мировой войны религиоведение развивалось также интенсивно, как и в западноевропейских странах [8]. О слабой интегрированности в мировую науку не стесняются писать сербские религиоведы, в т.ч. президент Югославского общества научного изучения религий Драголюб Джорджевич [9]. Безусловно, украинскому религиоведению, в данном контексте, необходимо ориентироваться на опыт Хорватии, Венгрии и Польши, а не оправдывать свою маргинальность общей обособленностью восточноевропейского религиоведения.

Таким образом, ставить под сомнение существование в Украине религиоведения при наличии научных подразделений, образовательных институций и профессиональных организаций, ряда специализированных изданий и научных монографий лишь из-за недостаточной интеграции в мировую науку – по меньшей мере, некорректно. Тем не менее, такой вопрос возник. Почему? Чего не хватает украинскому религиоведению дабы не возникало ни у кого искушения ставить ему диагноз: «Пациент мертв»?

Вопрос у С. Савченко возник по прочтению, по его мнению, некачественного продукта. К сожалению, имея книгу Виталия Докаша в личной библиотеке (с дарственной подписью автора), я так и не прочитал ее, поэтому не буду ее оценивать. Думаю, что Виталий Иванович может сам достойно ответить на критическую рецензию и защитить свою честь. Тем не менее, дискуссия вокруг рецензии – это обсуждение самого факта наличия критической рецензии, а не ее содержания. И тут я снова вспомню условия Г. Аллеса, а именно – проверка и пересмотр знания о религии. Последнее, по-моему, включает в себя в том числе и открытые дискуссии на теоретико-методологические темы, и рецензирование статей, монографий, брошюр, журналов и т.д. Если не считать критической рецензии Алексея Гордеева на 7-й том Истории религии в Украине, то мне припоминается лишь еще одна рецензия на учебное пособие Я.Я. Чорненького «Релігієзнавство: теоретико-практичний курс», написанная Александром Сарапиным в 2006 году [10]. Т.е. или никто никого не читает, или из-за «цеховой солидарности» умалчивают о некорректных, неудачных или просто ненаучных положениях, тезисах, умозаключениях, концепциях друг друга. Коллеги должны понимать, что без критики (неважно какой: внутренней или внешней) наука может пойти не тем путем, например, отстаивать лишь одну из возможных методологических позиций как единственно верную и правильную, как это было с марксизмом в советские времена. Возможно еще одно вполне правдоподобное объяснение – никто не хочет «спорить» с авторитетами отечественной науки. Вместе с тем, на Западе студентов учат не только уважать авторитетов в науке, но и ставить под сомнение любой авторитет. По крайне мере, так представлял свою методику преподавания на семинаре по исламоведению известный датский исламовед Йорген Бек Симонсен. Я могу понять, что многие, в силу своих психологических особенностей, критику не любят, однако я абсолютно согласен с С. Савченко, что критика является стимулом для совершенствования. Поэтому я глубоко убежден, что рецензирование монографий (в т.ч. критическое) должно стать нормой для научной жизни Украины. Опять же сошлюсь на западный опыт: более половины содержания многих западных журналов занимают именно рецензии.

Таким образом, моя позиция такова: религиоведение в Украине, безусловно, существует, но при всех его бесчисленных достижениях, в нем есть один очень опасный недостаток: отсутствие института критики.

1. Alles G.D. Study of Religion: an overview // Encyclopedia of Religions, 2 nd edition / Editor in Chief Lindsay Jones. – Thomson Gale, 2005. – Vol. 13. – P. 8761-8767.

2. Шабашов А.В. Гагаузы: система терминов родства и происхождение народа. – Одесса: Астропринт, 2002. – 740 с.

3. Колодний А.М. Релігійне сьогодення України: роздуми, оцінки і прогнози. – К., 2009. – С. 406.

4. Посчитано по: Бібліографія українського релігієзнавства – 2009 / Упор. О. Кисельов // Релігієзнавчі нариси. – 2010. – № 1. – С. 179-183.

5. См.: Справочник религиоведа. – Вып 1: Религиоведческие образовательные, научные и общественные институции современной России и Украины / Отв. ред. Т.А. Фолиева, О.Я. Муха и др. – Волгоград, 2009. – С. 144-236. Владиченко Л.Д. Релігієзнавство в Україні: освітні, наукові та громадські інституції // Релігієзнавчі нариси. – 2010. – № 1. – С.5-17.

6. См.: Филипович Л.О. Українське релігієзнавство в контексті світової науки про релігію // Релігієзнавство України. В 2-х кн. Книга друга: Релігієзнавча наука років незалежності / За ред. А.Колодного. – К.: УАР, 2010. – С. 69-90.

7. Zrinščak S. Sociology of religion in Croatia 1991-2007 // The Sociology of Religion in the Former Yugoslav Republics / ed. by Dragoljub B. Đorđević. – Niš, 2008. – P. 28-29.

8. Horyna B. Study of Religion: The Academic Study of Religion in Eastern Europe and Russia // Encyclopedia of Religions, 2 nd edition / Editor in Chief Lindsay Jones. – Thomson Gale, 2005. – Vol. 13. – P. 8772.

9. Đorđević D.B. Introduction // The Sociology of Religion in the Former Yugoslav Republics / ed. by Dragoljub B. Đorđević. – Niš, 2008. – P.11-13.

10. Сарапін О.В. Привід блукає в Україні, привід плагіату. (рецензія на навчальний посібник Я.Я.Чорненького «Релігієзнавство: теоретико-практичний курс») // Українське релігієзнавство. – 2006. – №39. – С.154-161.

Про автораОлег Киселев, ученый секретарь Института философии имени Г.С. Сковороды НАН Украини, член Правления Молодежной ассоциации религиоведов (МАР), доцент кафедры культурологии Национального педагогического университета им. М.П.Драгоманова, кандидат философских наук

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎