Эмбер Хёрд: Как стать миссис Джонни Депп

Независимая и самодостаточная, Эмбер Хёрд с 17 лет изо дня в день доказывает себе и окружающим, что это не она достойна Голливуда, а Голливуд – ее. Что это не она жена Джонни Деппа, а Джонни Депп – ее муж. И это она решает - остаться ли с ним в браке, или развестись.

Мать Эмбер Хёрд рассказывала, что с самого детства дочь при любой возможности испытывала собственные силы – как далеко она может зайти, как высоко взлететь. Хёрд определенно набрала обороты с тех пор, как тринадцать лет назад уехала из родного Техаса в Голливуд, появившись, среди прочего, в главной роли в картине «Все парни любят Мэнди Лейн» (2006), сыграв дочь Деми Мур в «Семейке Джонсов» (2009) и став партнершей Джонни Деппа в фильме, изменившем ее жизнь, – «Ромовом дневнике» (2011). Их новоиспеченный союз долго и жадно муссировался желтой прессой. Обсуждались главным образом солидная разница в возрасте (22 года) и развод Деппа после четырнадцати лет брака с французской певицей и актрисой Ванессой Паради, о котором было официально объявлено в июне 2012 года. Хёрд и Депп поженились в феврале 2015 года, предоставив таблоидам новый повод для спекуляций о причинах разрыва Деппа и Паради. Еще в конце 2011-го не слишком сдержанное публичное проявление чувств Джонни и Эмбер на красных дорожках кинофестивалей во время промокампании фильма сочли подозрительным. Подруга Хёрд Оливия Уайлд уверена, что та рано попала в «лучи славы другого». Но при личной встрече одного взгляда на Эмбер достаточно, чтобы понять: недалек тот час, когда она сама станет центром внимания.

Мы встретились летом 2015-го в роскошном отеле в Париже, куда она прилетела в рамках рекламной кампании нового фильма «Супер Майк XXL». Динамичная, с клиповым монтажом мачистская комедия с технически сложными танцевальными номерами моментально замедляет темп, когда в кадре появляется необычайно органичная Эмбер Хёрд. Она пришла на интервью без укладки, с небрежно распущенными по плечам волосами, как будто только высушенными полотенцем. Все эти пресс-туры ужасно утомительные, живешь как в стеклянной комнате, постоянно на виду, почти невозможно расслабиться, объясняет она. Но иногда ей это удается. Она показывает несуществующие мешки под глазами и заказывает кофе. Для всех, кроме нее самой, она, с ее свежей, как будто слегка влажной кожей, блестящими, с поволокой, глазами и тонкими чертами лица, кажется героиней сказки, словно только что появившейся из розового бутона. На ней кремовый кашемировый свитер и черные джинсы Yves Saint Laurent, в ушах – сережки от разных пар. «На улице все такое же пекло?» – спрашивает она. В пресс-турах большую часть времени она проводит в отелях. Там, где она, погоды нет.

«У меня так с 16 лет – то еду куда-нибудь, то убегаю». А сейчас? «И то и другое», – отвечает она с улыбкой.

Уайлд познакомилась с Хёрд в 2006-м на съемках «Альфа Дога» Ника Кассаветиса: «Уже тогда она была абсолютно бесстрашной. В ней сочетались взрослая мудрая женщина и совершеннейшая дикарка. В ней есть спонтанность и жажда жизни. Бесстрашие – редкость в Голливуде, и это свойство больших актеров».

До замужества Эмбер Хёрд обитала в своей квартире в Лос-Анджелесе, по ее словам, более напоминавшей базу для сборов. С Деппом (у которого, кстати, есть собственный остров на Багамах) они жили в своеобразной родственной коммуне, соседствуя с одной стороны с Уитни, младшей сестрой Эмбер, а с другой – с ее лучшей подругой. «Получается такая панк-роковая версия “Друзей”: помните, они там постоянно перемещаются из одной квартиры в другую».

Закрытая по натуре, но вынужденная много времени проводить на публике и в разъездах, в Лос-Анджелесе Хёрд старается окружить себя друзьями и близкими: «Каждый вечер мы собираемся на семейный ужин». Она любит готовить, обожает южноамериканскую кухню. Готовят обычно у нее, а едят в столовой у сестры. Надо сказать, на фигуре Эмбер ее гастрономические пристрастия никак не сказываются.

Хёрд постоянно в разъездах. «Я никогда не задерживаюсь в одном месте больше семи-десяти дней». Джонни тоже на месте не сидел, так что им с Деппом приходилось выкраивать время, чтобы побыть вместе. Из Парижа она отправилась в Австралию, где Депп снимался в последних «Пиратах Карибского моря» и где в прошлый приезд Эмбер предъявили обвинение в незаконном ввозе животных – она привезла с собой двух собак, Пистолета и Бу. Между прочим, это обвинение чревато 10-летним тюремным сроком. Эмбер до сих пор судится.

О Деппе Хёрд всегда говорила с осторожностью, слухи об их расставании комментировала уклончиво: «Я стараюсь не реагировать на спекуляции по поводу наших отношений, но это тяжело». Она говорит, что хотела бы иметь детей и что для нее роль мачехи детей Деппа – 16-летней Лили-Роуз и 13-летнего Джека – большая честь и самый удивительный подарок судьбы, который она когда-либо получала. «Моя жизнь наполнилась новыми красками, о существовании которых я и не подозревала. Я так счастлива».

Но, оказывается, дыма без огня не бывает - и спустя 15 месяцев после свадьбы именно Эмбер решилась прекратить отношения - подала на развод с Джонни Деппом. Брачный контракт пара не заключала, так что, девушка вскоре может оказаться владелицей половины состояния своего звездного супруга.

Рассказывая о собственном детстве в Техасе, Хёрд говорит об изоляции и бедности Манора – небольшого городка с населением семь тысяч человек недалеко от столицы штата, Остина. Ее мать работала в телекоммуникационной сфере, отец управлял строительной компанией, где большая часть рабочих были испано­язычными – отсюда невероятное языковое чутье Эмбер и ее обостренное чувство справедливости. У Дэвида Хёрда было три дочери – среднюю, Эмбер, он выбрал себе в сыновья. В свободное время Дэвид занимался объездкой лошадей. «Я росла среди молодых, норовистых, необъезженных лошадей и научилась довольно агрессивной манере верховой езды», – вспоминает Хёрд. Отец часто брал ее на рыбалку и охоту, хотя сама она никогда не стреляла. «Внутри я всегда была такой девочкой-девочкой, – говорит она, – но отец растил не девочку, а ровню себе».

Что Хёрд хорошо усвоила, так это железную трудовую этику. «Ты понимаешь, каким трудом даются деньги, и потому относишься к любой работе с уважением. Кроме того, это дает определенный запас прочности, ограждая от ложных представлений о том, что действительно важно в жизни. Когда я точно знаю, что передо мной фальшивка, то с легкостью без нее обхожусь. Может, поэтому я так независима. Я никогда ничего не жду от людей и не считаю, что кто-то мне что-то должен, – я и представить не могу, чтобы жить за чужой счет».

Она всегда торопилась жить. Еще в школе стала вольнослушательницей колледжа в Остине – хотела выучить язык жестов. «Тогда я подружилась с несколькими глухими людьми, которые до сих пор остаются одними из самых близких моих друзей». Свою первую работу она получила в 13 лет: наврав о возрасте, устроилась спасателем на пляже, а потом уборщицей в модельном агентстве – копила деньги на съемку портфолио. Три годя спустя Хёрд, сдав выпускные экзамены в школе, уехала из дома. Она работала моделью, но без особого энтузиазма (гораздо позже, в 2011-м, она появится в рекламе джинсов Guess, снятой Эллен фон Унверт). Родители не приветствовали ее желание стать актрисой, и к этой мысли их пришлось приучать постепенно. «Я много ездила, не сообщая им, что на самом деле больше не собираюсь жить дома. К 17 годам я уже снимала комнату в Лос-Анджелесе».

Хотя решительность Хёрд очевидна, истинные ее причины мне не совсем ясны: то ли правда актерские амбиции, то ли просто отчаянное желание выбраться из Техаса. «И то и другое, – отвечает она. – С актерством у меня и сейчас любовь-ненависть. При этом я точно­ знала, что хочу каким-то образом использовать голос­, что хочу увидеть и пережить как можно больше в этом мире. В Техасе мне говорили: не делай так, это безумие. Но мне было нечего терять. Я их не слушала».

Допив кофе, мы отправляемся в Shakespeare and Company, легендарный книжный магазин на Левом берегу, владелец которого издавал «Улисса» Джойса­. Хёрд уже много лет коллекционирует антикварные книги. Везде, где бывает, старается найти рубаи Омара Хайяма, строчка из четверостишия которого вытатуирована у нее на теле на фарси. Она уклоняется от ответа на вопрос, что значат эти слова: «Это личное». Она всегда путешествует с книгами, стандартный набор – семь штук. В этой поездке с ней Геродот и только что дочитанный «План революции» Поповича и Миллера.

Мы поднимаемся по узкой лестнице. Хёрд доверительным шепотом говорит мне, что, хотя ей грех жаловаться на предлагаемые роли и тем более на собственную внешность, факт остается фактом: в кино женщин оценивают по наружности. «Если бы я была мужчиной, у меня была бы возможность играть более психологически сложные роли вне зависимости от того, насколько привлекательна моя упаковка».