Драма Ад Есенина C. и Айседоры Дункан Runtu Uri

Академик Юри Рюнтю / Yuri Matthew Ryuntyu: b. 1949: / : Автор избран в 1996 - академиком в 45 лет и - был рекомендован на почетное избрание в 1995: академиком Беллой Ахмадулиной : 1937-2010 / http://www.proza.ru/2018/05/27/1033 / и академиком Махмудом Эсамбаевым: 1924 - 2000 / http://www.proza.ru/2018/01/26/1133 /. Фото: диплом - члена Академии Информатизации России: Москва 1996 / http://proza.ru/2009/12/15/1018 /. Новая Академия - была создана - как элитарная интеллектуальная альтернатива - Академии наук СССР - пропитанной политизацией науки - искусства и литературы под руководством - ЦК КПСС СССР: 1925 - 1991 ). Одновременно были избраны: академик - Борис Ельцин: 1931-2007, академик - Юрий Лужков: р. 1936 и другие Знаменитые Россияне, как и - писатель, драматург и журналист из Австралии: Юри Рюнтю ( номинация за книгу - 1995 : " Руди Нуреев - Без Макияжа " - напечатано в Москве ). В тот год - Издательство Новости - опубликовало - только - ТРИ КНИГИ - " Михаил Горбачев - Биография: 2 тома " 1995 / http://www.proza.ru/2017/12/14/143 / и Майя Плисецкая " Я - Майя " 1995 / http://www.proza.ru/2018/01/26/257 / и - книгу Ю. Рюнтю, как друга Фредди Меркьюри: 1946-1991 и личного секретаря - Рудольфа Нуреева: 1938-1993 - за последние 6 лет его жизни: Париж: Франция - Ли Галли: Италия - Лондон: Англия - Санкт - Петербург: Россия ( 1987 - 1993 ). С 1993 - 2001: автор создал - 35 томное издание: из более 50 томов " Мировое Интеллектуальное Наследие Рудольфа Нуреева : Россия - ХX век " на ДВД-1: 10 000 стр.и 4 000 фотографий / http://www.proza.ru/2019/10/12/532 /.

Keywords: Russian literature.; Russia - Intellectual life.; Russia - Civilization : XX - XXI century / Europe - Civilization / Human rights -- 21st century -- Russia: 2019 /

2017 - Audax at Fidelis - Статья ' Драматургия Ад Сергея Есенина и Айседоры Дункан ' 2017 / by Australian writer Yuri Matthew Ryuntyu / http://www.proza.ru/2017/12/02/380 / Рюнтю Юри - 2017 /

10 Авторских Произведениях Сценической Драматургии для Театра и Кино: А. Блок, С. Есенин, В. Маяковский, О. Мандельштам, М. Цветаева, Б. Пастернак, А. Ахматова, М. Кузмин, А. Белый, И. Северянин и З. Гиппиус.

Статья автора - Audax at Fidelis - 2017 : ' Драматургия Жена и Мать 1881-1918 Царь Николай II - ryuntyu ' / RU / http://www.proza.ru/2017/12/02/400 / Рюнтю Юри / by academician Yuri Matthew Ryuntyu / 2017/ Москва Россия / Moscow Russia / 2017

Произведение написано на основе разговоров Юри Мэттью Рюнтю с Галиной Улановой - что имели место в 1993-1994-1995-1996-1997 годах в Москве - Россия/ by Yuri Matthew Ryuntyu Australia / 2017 / http://www.proza.ru/2017/09/15/527 /

2017 - ФОТО - Обложка книги автора о Галине Улановой - изданной в Австралии / Национальная Библиотека Австралии / Amazon Books by Yuri Ryuntyu - более 40 книг автора доступны здесь с 2017 / http://www.proza.ru/2017/11/24/1899 /

2017 - Моя книга о Галине Улановой и Рудольф Нуреев : страниц: 1-700 - RUDOLF NUREYEV: GALINA ULANOVA & NOUREEV RUDOLF ISBN 978-1-9252787-0-5 by Australian writer Yuri Matthew Ryuntyu / http://www.proza.ru/2017/09/15/442 / - Галина Уланова - Никогда не критиковала Нуреева Рудольфа и преклонялась перед его - Авангардом в Искусстве Мирового Танца . Бесконечная Любовь была - Взаимна и Десятилетиями. Здесь часть ее жизни. Я преклоняюсь перед несравненной, роскошной и волшебной Галиной Улановой. Любовь и Обязательства делят ее сердце поровну. Здесь Гармония / - 2017

- 2017 / Мне по душе - этот Университет в Калифорнии США с моими 62 книгами по Культуре и Истории России с 10 по 21 век. / http://www.proza.ru/diary/yuri2008/2016-04-12 / --

Галина Уланова и ее родители - были свидетелями событий : 1917-1925 года - из жизни - Великого и Гениального Российского Поэта - Сергея Есенина и его жены-суперзвезды Бродвея и Кинематографа США - Айседоры Дункан и миллионерши от развода с самым богатым европейцем - в их родном городе на Неве - Петрограде - Ленинграде - Санкт-Петербурге.

ТЕМА : Трагедия Апостолов Культуры Серебряного Века России

Жизнь, Судьба и Право Выбора - были частью повседневности Великих Людей. Здесь ЧЕТЫРЕ ДРАМЫ. Они рассказывают о реальных событиях из жизни Апостолов Серебряного Века и их Друзей в ХХ веке России.

1/ Историческая драма: 1917-1921 г.г. - ' Тайна Александра Блока ' / http://www.proza.ru/2017/12/02/1082 /

2 / Историческая драма: 1922-1925 г.г. - ' Ад Сергея Есенина и Айседоры Дункан ' / http://www.proza.ru/2017/12/02/380 /

3 / Историческая драма: 1922-1930 г.г. - ' Лубянка Владимира Маяковского и Лилия Брик ' / http://www.proza.ru/2017/12/02/1200 /

4 / Историческая драма: 1930-1964 г.г. - ' Русский Сальери Борис Пастернак ' / http://www.proza.ru/2017/12/03/369 /

ВТОРАЯ ДРАМА АВТОРА на ПРОЗА.ру - 2017

АД СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА И АЙСЕДОРЫ ДУНКАН

СОВРЕМЕННАЯ АВСТРАЛИЙСКАЯ ДРАМАТУРГИЯ

ЮРИ МЭТТЬЮ РЮНТЮ - 10 Авторских Произведениях Сценической Драматургии для Театра и Кино: А. Блок, С. Есенин, В. Маяковский, О. Мандельштам, М. Цветаева, Б. Пастернак, А. Ахматова, М. Кузмин, А. Белый, И. Северянин и З. Гиппиус.

Драма на славянскую тему о культуре России:

БЛАГОДАРНОСТЬ ОТ АВТОРА

Искренняя и сердечная признательность для работников Дома-музея в селе Константиново, где собраны бесценные сокровища национальной культуры России ХХ века.

Признателен за возможность работы с материалами из “Рукописного отдела” и “Отдела хранения рукописей” (Британский Музей, Библиотека Конгресса США, Национальная библиотека Рима). В основе нескольких актов пьесы использованы факты из собраний документов: Аманды Хейц (Австралия), Николая Дмитриевича Набокова (частично опубликованы в его книге “Багаж”: на английском языке), Вениамина Левина, Абрама Ярмолинского (Заведующего Отделом Славянской Литературы в Публичной Библиотеке: Нью-Йорк), Айседоры Дункан, Романа Борисовича Гуль, Леонида Фаинберга (псевдоним: Гребнев), Николая Максимовича Минского, Сергея Дягилева, Игоря Стравинского, архив семьи Брагинского (писательский псевдоним: Мани-Лейб) США.

Эта работа с архивами и благожелательное отношение к личности Сергея Есенина помогли собрать “картины” жизни поэта в Америке и Европе (1922-23). Подробно рассказывает об этом малоизвестном периоде жизни семьи С. Есенина - книга: “Апология эмиграции” (Р. Б. Гуль, 1981) и “Новый Журнал”, № 136 (Р. Б. Гуль, 1979). Здесь много о русских в Берлине (1922-23). Без помощи этих отзывчивых и сердечных людей, заботливых об истории своего Отечества, завершение труда над пьесой было бы безуспешным.

Жизнь в заботах о сохранности живой памяти века вызывает преклонение и глубокое чувство восхищения среди потомков. Я один из них. Преемственность между поколениями есть залог для процветания культуры. Даты действий пьесы и характеристики героев согласованы с документами из записей А. Хейц: 1922 - 1925.

СОБЫТИЯ И АТМОСФЕРА ТЕХ ЛЕТ

Настоящая драма написана на основе фактов из жизни 27-29- летнего С. Есенина (1922-1925). Все происходит с очень молодым человеком. Он родился в 1895. Встреча с величайшей танцовщицей мира Айседорой Дункан, свадьба и поездка по миру (Германия, Франция, Италия, Бельгия, Канада и США) помогли понять себя и свое предназначение. Его связь с Русской Православной Церковью неразрывна. Деревенский поэт не стал “денди”. Святыни Христианства: милосердие, сострадание, любовь и заклятие “не убий” - были его ключами к сердцам окружающих людей. Он предан этим истинам человечества и никогда их не предавал. В его стихах нет ни одной строчки против святынь Церкви или призывов к войнам, кровопролитиям или самоубийствам. Он отец двух детей. Он свято верил, что самоубийство величайший христианский грех. “Только Бог дает жизнь. Только Бог ее забирает. Человеку нельзя поднимать руку на Бога через самоубийство” (свидетельствует о С. Есенине Роман Гуль из встреч с поэтом в 1922-1923 в Берлине). “Преклонение перед святынями своей церкви и православия для С. Есенина - святыня” (вторит А. Ярмолинский: заведующий славянского отдела Публичной Библиотеки в Нью-Йорке). Он никогда не был связан с общественной ложью и всеобщей лживостью среди интеллигенции 20-30 годов. Внутренний мир своей души был для него важнее внешнего. Гипноз пропаганды на него не действовал. Бог спасал его от бесов. Он никогда не сотрудничал с Политической Полицией, которая имела досье на всех корифеев интеллекта в России к этим годам (начиная с 1918). Советская власть от Антихриста была не по сердцу. Но и он для власти Антихриста был не по зубам. Он никогда не раскаивался на трибуне. Его слова о В. И. Ленине и его последователях говорят сами за себя: “Еще суровей и угрюмей. Они ТВОРЯТ его ДЕЛА. ” В “Суде над собой” он сказал, что живет в стране “отвратительных громил и шарлатанов”. Трагедия в душе нарастала. Только уважение к ценностям христианской морали и долга помогло выжить. Он мучился от бессилия против коммунизма. Срывался, сдавали нервы. Набрасывался на близких и знакомых. Все от человеческого бессилия перед тотальной ложью, лицемерием и блудом в словах, чувствах и мыслях между сверстниками. Они - эти обиженные - жаловались, что их “он мучает”. Многие из литработников “липли” к нему, чтобы что-то подслушать и продать “ради послужного списка” в Политической Полиции.

Возвратившись в Россию в сентябре 1923, он поставил цель издавать журнал-газету по типу “Колокола” Герцена. Вслед за ним возвратилась и его жена, гражданка США, Айседора Дункан. В славе она равна Эдит Пиаф и Марлен Дитрих, Вивьен Ли или Грете Гарбо. В мире танца она была так же знаменита, как Анна Павлова. Сегодня ей равна в славе - Галина Уланова. Трагедия Айседоры Дункан была на глазах мужа. Все открывается просто: как все великие артисты она не могла вовремя уйти с балетной сцены. Она металась и страдала. После приезда домой Есенину осталось жить две осени. В декабре 1925 его убили. ХРИСТИАНИН НЕ МОГ ПОКОНЧИТЬ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ. Только убитого поэта Власть могла затащить в петлю. Вскоре после А. Блока (смерть от сердечного приступа в 40 лет: 1921) был сжит со света и С. Есенин (инсценированное Политической Полицией “самоубийство” в его 29 лет: 1925). Среди общепризнанных великих интеллигентов России остались: М. Горький и В. Маяковский. Именно они были оракулами революции. Все другие были “отбросами” Революции, как выходцы из буржуазных семей и с дипломами “Императорских Университетов”. “Оракулы Революции дали Советской Власти дар речи”. (Р. Нуреев). Есенин боялся сумасшествия. Айседора не смогла его спасти от обострения болезни. Без этих фактов нельзя обозначить “роль” для актера на сцене театра.

ПОРТРЕТ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА

Составляя портрет С. Есенина, нельзя не обратить внимание на свидетельства, которые “предоставляет” КГБ СССР из Архивов по делу допросов Эммануила Германа (псевдоним: Эмиля Кроткого). Он был арестован в 1933, как антисоветчик.

Допросы вел “специалист по писателям” Христофор Шиваров, как оперуполномоченный из канцелярии Агранова и Эльберта. Эммануил Герман был напуган до конца жизни (1892-1963).

Посмертные архивы, которые удалось вытребовать из “личного дела антисоветчика Германа” в КГБ относятся и к Сергею Есенину. С момента этих записок о Есенине, которые были арестованы с 1933, прошло 65 лет. Все это к месту для этой пьесы.

Все настоящие тексты цитируются из собрания КГБ и принадлежат Э. Герману посмертно. Тексты относятся к жизни С. Есенина с момента возвращения в Москву в сентябре 1923 и до смерти в 1925:

“В трезвые дни был он человеком большой и грациозной деликатности.

Писали о нем с первых же его литературных выступлений, а привыкнуть к этому он все не мог. Увидит свое имя в газете - насторожится: уж не подвох ли? Так актеры читают рецензии о себе”.

“Актеры, я заметил, питали к нему особенную нежность. Может быть, потому, что он так эффектно “играл” свою жизнь. Играл по старинке, нутром, как играли во времена Мочалова”.

“С людьми сходился легко, за стаканом “Напареули”, за беседой по душам. С кем он только не водился в годы своих скитаний по России! С актерами. Коммерсантами. Террористами. Просто - с людьми”.

“Он не льнул к людям “с положением”, не искал общества знаменитостей. Но всегда в его пестром окружении были один-два выбитых из колеи, малость опустившихся, но, в сущности, душевно хороших, преданных ему человека”.

Есенин ездил трижды в Грузию и Азербайджан в 1924-1925.

“На Кавказ его влекли личные связи и. литературная традиция.

От нее, пожалуй, и шли его кавказские бесчинства. Крестьянскому сыну Есенину импонировало дворянское озорство Лермонтова”.

“Шумом драк его полнился Батум.

Гриша Н., батумский журналист, рассказывал мне о тамошних похождениях Есенина: - “Мы, грузины, поэтов уважаем. Живи, пожалуйста, пиши стихи. Но ведь он сам в драку лез! Одного ударил - смолчали. Другого ударил - смолчали: Бог с тобой думаем, ты поэт. Так ведь он стал после этого всех бить! Мы его, конечно, побили. А поэтов мы, грузины, уважаем: пиши стихи - пожалуйста!”

“Озорник он был не только в стихах.

В Тифлисе грузины просили что-нибудь прочитать. Согласился и. прочитал строчку из лермонтовского “Демона”:

Бежали робкие грузины.

“Выступление” едва не кончилось дракой”.

“О пьянстве его сложились легенды. Ничего необычного в нем не было. Так пьют на Руси и литераторы, и мастеровые.

Аккуратная берлинская квартирохозяйка с ужасом говорила о моей русской приятельнице:

- Когда эта дама умывается, вода из крана хлещет, как фонтан перед дворцом кайзера.

Воображаю, как ужаснулась бы эта (или подобная ей) немка манерами Есенина!

В самолюбиво-чистую немецкую комнату вместе с ним вошла Россия. Окурки на полу. Пустые бутылки на подоконниках и. ведро под кроватью, на которой валялся Сергей.

- Пей, - приглашал он писателя - графа Алексея Толстого, указывая на это ведро. - Не подумай чего-нибудь. Пиво!.”

“А глаза у него были зоркие”.

Вернувшись из Америки, рассказывал:

- “Германия, Миша, серьезней. В Америке все грандиозно, но на живую нитку”.

Об Америке же говорил мне: “Это, Миша, большая Марьина Роща”.

За московской Марьиной Рощей, как известно, установилась репутация района фальшивомонетчиков и вообще всякого рода грязных дельцов.

Радовался он иногда по-детски - самому малому пустяку.

Подарили мы ему к именинам цветной шарж на него: голый, верхом на лошади и - подпись:

“Новый на кобыле

Наглядеться на него не мог:

- Ведь вот здорово. А?

А шарж был плохой”.

“На общественном суде над его хулиганским поведением в общественном месте, отвечая прокурору Л. С. Сосновскому, сказал:

- Вы, Сосновский, себя жалеете, а мне вот себя не жалко.

Русская безжалостность к себе в нем действительно была, но и жалел он себя иногда очень сентиментально.

Пьяный, провалился в застекленный люк перед обувным магазином, жестоко порезал руку. Выйдя из больницы, показывал багровый рубец:

- Вот ведь какая рана! Руку отрезать хотели. Не позволил. Теперь не действует.

И жалостно смотрит на свою якобы недействующую руку. А лицо - как у ребенка, который хочет, чтобы поцеловали ушибленное место.

А через минуту - задорно:

- Рука-то ведь эта действует! В “Стойле” на меня вчера трое навалились, - так я их. (нецензурные слова).

И это не совсем точно. Дрался-то он действительно с тремя, но, рассказывали, отнюдь не победоносно.

Озорничать на эстраде было тогда модно. Эпатировали публику и недостаточно понятными стихами, и слишком понятными ругательствами. Не знаю, что ее больше оскорбляло.

Гражданин в фуражке “спеца” возмущался в “Стойле Пегаса”:

- Я, черт возьми, два факультета окончил. Почему ж я этого не понимаю?

Революционную современность он, впрочем, по-своему использовал. Она была для него, так сказать, контрастирующим фоном. В дни железнодорожного строительства он проклинал “погибельный рог” паровоза:

“Черт бы взял тебя. ”

В дни антирелигиозной пропаганды завещал:

“Положите меня в русской рубашке

Под иконами умирать. ”

Шло это в одинаковой степени и от молодого озорства, и от зрелого расчета художника. По серьезному любил креститься в людных местах, как крестьяне.

Озорничал он и в “Стойле Пегаса”.

Странное это было учреждение. На эстраде - Есенин, Брюсов (Член КПСС с 1919. Даты жизни: 1873-1924. Славился сеансами черной магии и жертвоприношениями животных). Перед эстрадой - спекулянты, проститутки и - по должности, а может, и по любви к поэзии - агенты уголовного розыска. Поэзией тогда питались многие, - благо хлеб по карточкам выдавали очень скупо.

Вспоминается разговор с проституткой в “Стойле”:

- Вам какие же поэты больше нравятся?

- Сергей Александрович тоже хорошо пишут, только очень уж неприлично.

В “Стойле Пегаса”. Заградил телом вход, навязывает входящим свои книги.

Коммерсант Д., завсегдатай поэтического стойла:

- Не верю я в его опьянение. Если пьян, пусть Пушкиным торгует!

Пушкиным Есенин и спьяна не стал бы торговать.

Полусерьезный разговор: чем бы этаким прошуметь на весь мир?

- Объяви имажинистов правительством! Европа ахнет!

- Но. ведь за это - расстреляют? (это 1920 год).

- Это уж, как пить дать. Зато, какая слава!

Смеется: не совсем, мол, подходит.

А в глазах - веселые огоньки.

Газет он не читал. Наклонится, бывало, к уху и заговорщицки, шепотком спросит меня, “осведомленного человека”:

- А какое теперь, Миша, правительство в Англии?

Европы он, путешествуя по ней, не заметил. Не нужна она была его русским стихам.

Певал он охотно частушки под гитару. Знал напевы нескольких губерний. Голос у него был, как говорится, “небольшой, но приятного тембра”. Ласковый, задушевный.

Окинет слушателей улыбчивым взглядом и начнет своим характерным, немного в нос, говорком:

- Дорогой, куда идешь?

Дорогая, по воду.

Дорогой, не простудись!

Да по такому холоду.

Посмотрит, точно спрашивая: хорошо ведь? - и дальше:

- Дорогой, куда идешь?

Дорогая, в лавочку.

Дорогой, не позабудь!

Купить помады баночку.

Эти частушки он певал у меня не раз. Любил их, а может, и потому пел, что любили их мы. Целый вечер, бывало, поет.

Хорош он был в такие тихие вечера.

Ничего, кроме России, не видел. Не реальной, всамделишной России, а своей - той, которая требовалась для его стихов. Это была традиционно литературная Россия.

Среди грузовиков с восставшими солдатами Есенин невозмутимо правил гоголевской тройкой. Он был ее последний ямщик.

Об искусстве говорил взволнованно и туманно. Теоретик он был плохой, но свое поэтическое хозяйство хорошо знал.

О футуристических формальных ухищрениях:

- Мы все эти штучки тоже знаем.

И подмигивает: “нам это-де только совершенно ни к чему”.

С крестьянскими поэтами встречался, как встречаются в городе с односельчанами. Знал, что перерастает специфически “крестьянскую” поэзию, и радовался, когда ему об этом говорили.

Кольцовым быть не хотел. Помнил, что Кольцов говорил о Пушкине - “они”.

Расчетливая была это слепота. Есенин не замечал именно того, что могло, расширяя, разрушить его поэтическое хозяйство.

Ослепленные соловьи поют лучше зрячих. Хитрый соловей Есенин это прекрасно понимал.

К Клюеву относился неприязненно - как к человеку, которому слишком многим обязан (возможно, боялся и его судьбы, как каторжника от большевистской власти).

Нынешняя Россия выпадала из его поэтического плана. Пытался к ней приспособиться, но приспособить ее к своим стихам не смог.

Слова “Электрификация” и “индустриализация” не укладывались в его лукаво архаический словарь.

Книг у него не водилось. Гоголь. Батюшков. и обчелся. Остальное - свои стихи.

Гоголя любил, о Пушкине говорил с раздражением, как о живом. Даже в плагиате уличал:

- Наводнение-то в “Медном всаднике” у Батюшкова ведь списал! Не веришь?

И тащит том батюшковской прозы.

Совпадение действительно почти точное.

На эстраде был косноязычен (не в стихах, конечно). В жизни разговаривал очень хорошо. Пустых мест в его разговоре не было. Образностью не кокетничал. Нет-нет, да и обронит меткое словцо.

О понравившейся ему женщине, помню, сказал:

- Я, об нее, Миша, поцарапался.

Царапины эти у него скоро заживали.

Родич мой, молодой парнишка, никак не мог запомнить название “Исповеди хулигана”. Все говорил: “Исповедь бандита”.

Есенина это очень веселило.

Спьяна о Бабеле.

- Не смеет он о бандитах писать. Мои бандиты. Еврейских бандитов не бывает.

Свои стихи читал, черт знает до чего хорошо!

Верно потому, что волновался читая.

Пальцы в кулаках сжимал при этом с такой силой, что ногти в ладонь вонзались. После чтения, бывало, на руке всегда ссадина. Помню, показывал: - Видишь?

Чистюля был. И одеждой, и телом.

Волосы свои - золотые, цвета соломы - берег и холил. Было, помню, что-то девическое в том, как он мыл голову.

С брезгливым любопытством смотрит, бывало, как его сосед по комнате старательно помадит свой лоснящийся от бриолина пробор. На свою подушку ложиться ему не позволял. Тот и прилечь не успеет, а Есенин уже забеспокоился:

- Газету, газету не забудь подложить!”

ПОРТРЕТ АЙСЕДОРЫ ДУНКАН

Айседора Дункан - гениальная и избалованная славой суперзвезда. Американский стандарт жизни для Бродвея и Голливуда. Никаких забот о деньгах. “Если надо, то они будут”. “Эта женщина - миллион долларов!” - кричали о ней газеты всего мира. Для живущих в 1997 легче собрать ее характер из рок певицы Тины Тернер (США). Что такое голливудские гонорары для звезды можно догадаться.

Она на два десятка лет старше мужа. Он для нее соблазн, страсть, утраченная молодость, последняя любовь. Унижения, обиды, раскаяния - не имеют значения. Она вся в нем, его желаниях, капризах. Он - это ее “второе я”. Все хорошо, если он будет рядом. Это главное, что чувствует жена. Мнение друзей, общественное мнение - ничего не значит. “Это последняя любовь на земле”, - говорила Айседора вокруг в 1923.

У России не было дипломатических отношений с США. Суперзвезда была редким гостем из Америки. Слежка, подслушивание, подсматривание в России за ней - ее не огорчали. Она могла пройти голой по Красной Площади. Все это следует принимать во внимание, если “играть” роль “Айседоры”. Она общенациональное сокровище США и по сей день. Среди Пантеона Славы из Бессмертных Американцев - ее окружают Дюк Эллингтон, Элла Фитцджеральд, Франк Синатра. Мост славы продолжен гениями шоу бизнеса и джаз-рок-идолами. Среди Пантеона Славы из Бессмертных Американцев - она великая танцовщица, создатель модерна, как “стиль” в мировом Балете. Дягилев, Фокин, Нижинский, Корсавина и Анна Павлова - это достойное ее - звездное окружение. Все это необходимо знать, перемещаясь в разбор окрасок “семейной” пары Дункан-Есениных. Айседора один из секс символов Америки равная славе Мэрилин Монро сегодня. Ее слабостями были: кокаин (включая “Соса-Соlа: в 1910 году в ее составе был чистый кокаин, в последствии замененный), морфий, марихуана. Без этих “добавок” Айседора не жила ни дня. Она тратила свое состояние на наркотические “добавки” к своим танцам. Это стимулировало ее физически, избавляло от усталости (за 50 лет танцевать на сцене трудно “толстушке” и с большим бюстом). Она не могла бросить сцены по своей воле. Сцена была самым “изнашивающим” наркотиком.

Необходимо помнить, что Айседора Дункан - суперзвезда шоу-бизнеса и американский секс-символ. Ей отданы лавры славы с репутацией создательницы танца-модерна в балете США. Она принималась в Белом Доме всеми Президентами США. Голливуд для нее - это родной дом. Всемирная слава ее равна и по сей день славе Анне Павловой и Нижинского. Она всегда знала это. С детских лет она стремилась к этому. Она в зените мировой славы. Сергей же, ее муж, это “мальчик из Сибири” и без “английского языка”. Он знаменит, но не более, чем “начинающий талант” из умирающей от гражданской войны и революций Российской Империи.

Безработны и побираются от голода в эмиграции: Бальмонт, Сологуб, Андрей Белый, Гиппиус и Мережковский (он еще не принят: Главным Хранителем в Ватиканскую Библиотеку Рима; это будет вскоре), Набоков, Тэффи, Цветаева. Среди этого суперблеска вершин интеллекта России - Есенин “подросток” от славы русской поэзии и литературы.

Необходимо знать историю 1922-23 годов. В то же время, Политическая Полиция допрашивает: Патриарха Всея Руси (1922-23), которого заставляют “закрыть” Престолы Православной Церкви от Финляндии до Японии и передать имущество Церкви из заграничных православных церквей Правительству РСФСР. Каждый день Правительство СССР убивает священников всех конфессий, вероисповеданий и религий. Строятся концентрационные лагеря для монахов и семей священников. Заведены “дела. для арестов Клюева, Мандельштама, Есенина. Это. дух” 1922-23 года (А. Хейц).

Это темы разговоров Айседоры с Сергеем. Все говорится на людях и открытым “антисоветским текстом”. Это так.

Буду рад, если режиссер-постановщик согласится с авторским взглядом на происходящее через произведение русского композитора нашего века: ПРОКОФЬЕВА СЕРГЕЯ.

Хотелось бы слышать повсеместно фрагменты из музыкальной баллады «ПЕТЯ и ВОЛК». Эта музыка наилучшим образом подходит к сценическим декорациям - на тему о христианской трагедии в СССР.

Буду благодарен, если постановка завершится голосом Эрика Курмангалиева, а именно, его пением произведений И. С. Баха.

Этот возвышенный и одухотворенный голос отделит «тьму» отцов и дедов от «будущего дня» потомков. Дух божественного и вечного снизойдет на смертного человека.

Жить для будущих поколений благородно, хотя тебя сегодня и ничего не ждет. Удобрять добром и возделывать родную землю никогда не порочно и не поздно.

Все, что можно и нужно договорить - скажет Эрик Курмангaлиев, его «голос от Бога».

Фото: Гениальный певец Эрик Курмангaлиев. Россия. Internet, 1998.

ЖЕЛАЮ УСПЕХОВ НА СЦЕНЕ И В КИНО!

СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН (27-29 лет)

Знаменитый русскоязычный поэт России (РСФСР). Сегодня безработный. Христианин. Крещен Православной Русской Церковью (село Константиново). Разведен дважды. Отец двоих детей: мальчика и девочки от разных матерей. Сейчас у него медовый месяц. Гражданин РСФСР. Эпилептик. Алкоголик. Наркоман (с 1923 после отъезда из США). Разговорный язык - русский. Из родителей жива мать и несколько близких родственников в России. Образец интеллектуальной христианской элиты Российской Империи и СССР.

Суперзвезда мирового шоу-бизнеса. Секс-символ США. Христианка. Бездетна. Много браков и разводов. Гражданка США. Жена С. Есенина. Наркоманка: кокаин и морфий. Разговорные языки - английский, немецкий, французский, испанский и итальянский. Ездит на гастроли с: маникюршей, парикмахершей, поваром и домработницей. Ни дня без драгоценностей, роскоши и голливудских гонораров. Образец интеллектуальной христианской элиты мира.

Бывший солдат. Сегодня безработный. Без гражданства и без статуса беженца. Один из тех, кто не выдержал и потерял психическое здоровье после крушения Российской Империи. Голодает в эмиграции с 1919.

НИКОЛАЙ МАКСИМОВИЧ МИНСКИЙ

Русский литератор. Сегодня журналист и полубезработный. Христианин. Не женат. Пишет стихи и музыку. Организатор русских поэтических вечеров С. Есенина в Берлине (1922-23). Гомосексуальный партнер Сергея Дягилева, Игоря Стравинского и Ж. Кокто. Закончил Императорский Университет (Россия). Разговорные языки: русский, немецкий, французский, украинский. Без гражданства и без статуса беженца. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ НАБОКОВ

Русский политический деятель. Входил в состав последней Российской Думы. Христианин. С женой и ребенком. Подрабатывает в газетах и журналах. Живет на наследство от родственников на Западе. Без гражданства и статуса беженца. Его сын станет гордостью американской литературы ХХ века. Разговорные языки: русский, немецкий, английский. Закончил Императорский Университет (Россия). Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Суперзвезда мировой балетной культуры. Христианин. Холост. Гражданин Франции. Миллионер с наследством на Западе и голливудскими гонорарами. Разговорные языки: русский, немецкий, итальянский, английский. Эмигрировал в знак протеста против Советской Власти и геноцида над интеллигенцией. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Талантливый композитор (1922-23). Христианин. Готов эмигрировать за океан. В будущем один из отцов классической музыки ХХ века США (вместе с Рахманиновым и Гершвином). Эти три имени создали почти всю музыку века в США. Сейчас работает по контракту в балетах С. Дягилева, как композитор. Без гражданства и без статуса беженца. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русскоязычный литератор. Христианин. Сотрудник Политической Полиции РСФСР. Гражданин России. Закончил Императорский Университет (Россия). Разговорные языки: русский, немецкий и французский. Хорошо знаком с Эфроном, мужем М. Цветаевой, который выполнял задания по уничтожению знаменитых эмигрантов и их семей в Праге и Париже (1922-37). Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ ОСОРГИН

Русскоязычный литератор. Переводчик и поэт. Без гражданства и статуса беженца. Закончил Императорский Университет (Россия). Разговорные языки: русский, немецкий и французский. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Переводчик, нанятый семьей для переводов разговоров между молодоженами Сергеем и Айседорой. Холост. Сопровождал семью во время гастролей: Бельгия, Германия, Франция и США (1922-23). Христианин. Сотрудник Политической Полиции РСФСР. Гражданин России. Закончил Императорский Университет (Россия). Разговорные языки: русский, английский, немецкий. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русскоязычный и идиш язычный литератор. Поэт, журналист. Религия - иудаизм. Друг С. Есенина: 1918-1923. Без гражданства и статуса беженца. Получил право на проживание и работу в США. Разговорные языки: русский, идиш, украинский и английский. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русскоязычный и идиш язычный литератор. Поэт, журналист, переводчик с русского языка на английский. Профессиональный филолог. Друг В. Левина. Религия - иудаизм. Без гражданства и статуса беженца. Получил право на проживание с семьей в США. Разговорные языки: русский, идиш, английский. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русскоязычный и идиш язычный литератор. Писательский псевдоним: “Леонид Гребнев”. Один из самых популярных журналистов в идиш язычной прессе Нью-Йорка (1922-23). Друг В. Левина. Религия иудаизм. Без гражданства и статуса беженца. Получил право на проживание в семье американских родственников в США. Разговорные языки: русский, идиш, украинский и английский. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русскоязычный и идиш язычный литератор. Писательский псевдоним “Мани Лейб”. Один из популярных писателей коротких рассказов в идиш язычной прессе Нью-Йорка (1922-23). Друг В. Левина. Религия - иудаизм. Без гражданства и статуса беженца. С семьей родителей жены и с детьми они получили право на проживание всей семьей в США. Разговорные языки: русский, идиш, украинский и английский. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Жена И. Брагинского. Религия ортодоксальный иудаизм. Строгое соблюдение всех канонов и обычаев Моисея. Очень религиозная женщина и образцовая “еврейская мама”. Достойная женщина и любящая мать и жена. Отзывчивая и сердечная, способная забыть обиды со стороны больного человека. Возмущенная плевком С. Есенина в лицо мужа и ответной пощечиной с его стороны, нашла в себе “силы” пойти “навстречу” к больному поэту. Она всех помирила, чтобы не было мук и боли от ошибок с той и другой стороны. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Русский литератор. Переводчик. Христианин. Без гражданства и статуса беженца. Закончил Императорский Университет (Россия). Разговорные языки: русский и немецкий. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

МАРИЯ ФЕДОРОВНА АНДРЕЕВА

Общеизвестная женщина из театрального мира России и РСФСР. С 1918-1921 годы была комиссаром театров и зрелищ РСФСР и директором Большого Драматического Театра (Москва). Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

ГРАФ АЛЕКСЕЙ ТОЛСТОЙ

Известный русско-советский писатель России и РСФСР. Христианин. Общеизвестен своим шовинизмом и комплиментами в адрес фашизма в Германии. Сбежал с Запада в Россию от кредиторов, которые отказались спонсировать его рулеточную и картежную игру в Берлине и Париже. Он был графом и остался “графом” от Советской Литературы. Награжден орденами и медалями СССР. (Получил пощечину от О. Мандельштам за расистское “лингвистическое” нападение на жену Мандельштам. Немедленно написал донос на “изоляцию” О. Э. Мандельштам в Сибирь и концлагеря. Но, это все дальше в будущем. Сейчас: 1922-23). Он герой эмиграции и предлагает всем возвратиться к Ленину и Троцкому ради строительства коммунизма на Родине. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

Поэт и литератор в русскоязычных газетах Германии. Христианин. Без гражданства и без статуса беженца. Друг и собутыльник Сергея Есенина. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

ЛЕВ ГИЛЯРОВИЧ ЭЛЬБЕРТ

Офицер Политической Полиции под начальством Дзержинского. Помощник Сорендзона (Агранова). В ВЧК с 1918, после переезда Правительства из Петрограда (С.-Петербурга) в Москву. Работает в секретно-следственной части ОГПУ в 1922. Женовидное круглое лицо. Пробор. Кудрявые волосы. Типичное лицо человека из Харькова с украинской и еврейской кровью. Красив. Холост. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

ЯКОВ САУЛОВИЧ СОРЕНДЗОН (партийный псевдоним-кличка Агранов)

Офицер Политической Полиции под начальством Дзержинского. В ВЧК начал работать с Советской Властью с 1917 года. Допрашивал членов Думы и Министров Империи. В 1918 изменил фамилию Сорендзон на “Агранова” по требованию Дзержинского. Это же сделали по требованию Ленина: Троцкий, Зиновьев, Каменев и многие другие революционеры, взорвавшие Христианское Государство Россию. В 1925 - он главный начальник секретно-следственной части ОГПУ. В это время его начальником был Ягода, ближайший друг Дзержинского и Сталина-Джугашвили. Манера держаться вкрадчивая, подчеркнуто спокойная, невольно заставляющая собеседника насторожиться. “С девичьей улыбкой, с змеиной душой. Тонкие и красивые губы. всегда змеились не то насмешливой, не то вопрошающей улыбкой. Умный был человек: К. Зелинский”. Большие глаза навыкат. Говорит медленно. Взвешивает каждое слово. Раб самослежки и самоцензуры. Волосы зачесаны назад. Военная выправка. Образец интеллектуальной антихристианской элиты Российской Империи за границей.

На сцене и в зале. Аплодируют. Кричат. Неистовствуют. Все без гражданства, без отечества. Искалеченные революцией и гражданской войной одинокие и без семейные люди. В глазах страх за свое будущее, беспокойство. Почти все на грани нервного срыва. Безумные годы: 1922-1923.

ШОУ-ДЕВУШКИ И ШОУ-МАЛЬЧИКИ ИЗ КОРДЕБАЛЕТА

Танцуют в качестве живой стены “для развлечений”, когда великая танцовщица Айседора Дункан переодевается из “номера в номер”. Они же танцуют и в гомосексуальном кафе, что было новинкой и экзотикой в Берлине 1922-23. У всех одежда: карнавального и экстравагантного типа. Страусовые перья. Блестки. Разрезы в неприличных местах. Общая атмосфера разврата и морального разрушения. Пройдет двадцать лет и фюрер, благословленный Германией, отправит: гомосексуалистов, евреев и цыган в газовые камеры. Их пепел удобрит поля Германии (1939-1944). Свобода обернется трагедией и мировой катастрофой.

Декорации: Зрительный зал “Дома искусств” в Берлине. На сцене стол и стул. Занавес полуоткрыт в зал. Центр русской эмиграции. Идет представление: русские песни, танца, частушки. Все ждут выступления С. Есенина и его жены. Лето 1922. Голоса: “Есенин! Приехал! Суперзвезда Айседора с ним! Сюда молодожены!”

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Милый Сережа! Готов? Тебе идет этот роскошный костюм. Бабочка к лицу. Белые ботинки в самый раз. Браво! Вперед.

Поправляет гвоздику в петлице его пиджака. Восхищенно смотрит в глаза. Он целует ее в щеку.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Готов. Быдло ждет. Я готов на стихи!

Спустился из-за занавеса сцены в зал по маленькой лесенке. Он впереди. Жена за ним. Не помогает жене. Не дает руки на людях. Демонстрирует свою мужскую независимость. Вскакивают несколько офицеров Белой Гвардии Юденича и Деникина. Они отдают ей честь. Подают руки. Помогают спуститься по лесенке. Айседора в декольтированном красном платье. Каждый из офицеров целует ей руки.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Скорее, Айседора! Брось их, ублюдков!

Остановился. Ждет спиной к жене. Не оглядывается. Она подходит и берет его под руку.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Любимый Сережа!

Целует его в щеку. Аплодисменты в зале. Крики “Ура, Второму Пушкину! Да здравствует Америка. Да здравствует Революция! Ура молодоженам Есениным!” Аплодисменты усиливаются. Всеобщий восторг.

СУМАСШЕДШИЙ. Vive L;International!

Вскочил на стул. Замахал кепкой. Дирижирует, как бы “оркестром”. Безумный крик. Повторяет свои слова снова и снова. Машет кепкой в сторону Дункан из конца зала. Крик становится истеричным. Никто этого не ожидал. Никто не знает, как себя вести. Вдруг несколько гостей начинают петь “Интернационал”. Хор усиливается. Некоторые в зале встали. Однако почти все сидят.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Chantons - La!

Улыбается. Тянет руки в сторону сумасшедшего. Шлет воздушные поцелуи. Муж взбешен. Он отмахивается от сумасшедшего обеими руками. Сумасшедший приближается, хочет обнять С. Есенина. Зал оглушительнее и истеричнее подхватывает “Интернационал” на французском.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Сумасшедшие! Я не позволю! Бандиты! Не смейте петь гимн РСФСР на французском. Надо на русском языке. Это гимн вашей России. Ура!

В зале крики: “Долой! К черту! Коммуниста Есенина на мыло!” Свист в зале. Все встали на стулья. Видна потасовка. Мнения разделились. Одни поют на русском “Интернационал”, а другие поют на французском.

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Остановитесь! Господа, успокойтесь!

Из зала поднялся на сцену. Сел за стол. Звонит в председательский колокольчик.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Подлецы. Смеют свистать против нового гимна России. “Боже Царя”, им подавай. Никогда, этого не будет! Я не позволю! Я поэт РСФСР! Я патриот. Я всех засвищу. Я умею пуще вас всех свистеть, по-деревенски в три пальца!

Вскочил на стул. Перебежал из зала на сцену. Вскочил на стол на сцене. Вкладывает три пальца в рот. Свистит по-разбойничьи. Айседора в восторге. Хлопает в ладоши. Хохочет. Говорит, что-то по-английски. Подходят любые слова на усмотрение актрисы.

СУМАСШЕДШИЙ. Он бандит. Он “Соловей-Разбойник” с большой дороги!

Вскочил на стул. Свистит, подражая поэту. Зрители: повскакивали на стулья, свистят, кто как может. Возгласы поощрения, аплодисменты. Возгласы недовольства. Выкрики брани на всех европейских языках. Слова на усмотрение актеров.

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Я звоню в колокольчик. Я председатель собрания поэтов. Я организовал эту встречу. Хватит, господа. Уймитесь! Все замечательно.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Я хочу читать стихи о России.

Спрыгивает со стола на сцену. Пожимает руку председателю. Они ждут, когда в зале успокоятся.

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Сергей Александрович!

Обращается спокойным голосом в зал.

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Есенин прочтет нам свои любимые стихи. Тишина! Тишина!

Поэт выходит на центр сцены. Ждет тишины. Начинает шепотом.

”Гей ты, Русь моя родная,

Хаты - в ризах образа.

Не видать конца и края -

Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,

Я смотрю твои поля.

А у низеньких околиц

Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом

По церквам твой кроткий Спас.

И гудит за косогором

На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке

На приволь зеленых лех.

Мне навстречу, как сережки,

Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:

“Кинь ты Русь, живи в раю!”

Я скажу: “Не надо Рая,

Дайте Родину Мою” (1914).

Гром аплодисментов. Некоторые вытирают глаза от слез.

“Я по первому снегу бреду,

В сердце ландыши вспыхнувших сил.

Вечер синею свечкой звезду

Над дорогой моей засветил.

Я не знаю, то свет или мрак?

В чаще ветер поет иль петух?

Может, вместо зимы на полях

Это лебеди сели на луг.

Хороша ты, о белая гладь!

Греет кровь мою легкий мороз!

Так и хочется к телу прижать

Обнаженные груди берез.

О, лесная, дремучая муть!

О, веселье оснеженных нив!.

Так и хочется руки сомкнуть

Над древесными бедрами ив” (1917).

Аплодисменты. Полный восторг. Все встали. Сидит только жена поэта.

“Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,

Сердце, тронутое холодком,

И страна березового ситца

Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! Ты все реже, реже

Расшевеливаешь пламень уст.

О, моя утраченная свежесть,

Буйство глаз и половодье чувств.

Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Словно я, весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне. ”

Аплодисменты. Забыты все недоразумения с первых минут вечера.

“Все мы, все мы в этом мире тленны,

Тихо льется с кленов листьев медь.

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть. ”

“Говорят, что я скоро стану

Знаменитый русский поэт!”

Уходит со сцены. Возвращается в зал к жене. Она встает навстречу. Она целует его в щеку. Смотрят с восторгом в газа друг другу.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Поздравляю. Ты счастлив, Сергей! Я вижу.

Крики: “Второй Пушкин!” “Браво, Сереженька!” “Слава гению!” Вечер закончился. Зрители расходятся. Всех обносят шампанским. Взрываются хлопушки. Рассыпаются конфетти.

Декорации: Улица на перекрестке у “Дома искусств” в Берлине. Поэта окружили его друзья. Все только что вышли на воздух после вечера поэзии. Лето 1922. Голоса: “Счастливого пути в Америку!”, “Пока, Есенин!”, “Удачи с Айседорой!”

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Дорогой Сережа, спасибо за вечер. Сердечные стихи! Это редкость сегодня!

Обнимает, целует его в губы. Поглаживает по плечу и спине.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Не трогай его. Он мой!

Ревниво отгораживает мужа от чрезмерных мужских комплементов.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Оставь его, Айседора! Я не люблю голубых Пастернаков, Кузминых и Блоков. Будь покойна на мой счет. Ха-ха-ха.

Целует жену в губы. Она счастлива. Берет его под руку. Кладет голову на его плечо. Улыбается.

НИКОЛАЙ НАБОКОВ. Доброго здоровья, Сергей и Айседора! Роскошный вечер. Спасибо за все!

Жмет руку Есенину. Обнимает его с Айседорой на плече.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Говорят в Германии новая экзотика? Открыли гомосексуальные кафе!

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Да. Это сенсация. Я там каждый день.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Гомосексуальные кафе с кокаином?

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Там есть все!

Глаза горят. Обворожительно улыбается. Зовет с собой. Рукой показывает в сторону соседней улицы.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Люблю диковинки. Такого в России еще нет! Революция идет. Все заняты революцией.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Все заняты революцией. Поэтому мы едем в США ряди любви.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Вот, Айседора и открыла нашу тайну.

Обнимает жену. Затяжной поцелуй. Она отбивается от него ладонями.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Еще! Еще Сергей! Я люблю тебя.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Такси?

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Я все покажу, где это. Да и Набоков там часто бывает?

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. А для Набокова - то это зачем? Острые ощущения?

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Да нет, Набоков он семьянин.

НИКОЛАЙ НАБОКОВ. Там часто бывают Дягилев и Стравинский. Не прячься Минский, ведь они твои новые друзья. Любовь? Летние развлечения в Берлине?

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Да, так и есть. Я пишу музыку и тексты со Стравинским для Дягилева. Без кровати это не делается. Я подчиняюсь законам Дягилева. Сначала “кровать”, а затем “балет” и “музыка”.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Деспот он, этот метр! Сука он, да и все тут. ****ь, Дягилев.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Развратник он. Все в Америке скажут это! Он Нижинского погубил и свел с ума.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Нижинского? Я знаю его! Он сам сведет с ума кого угодно.

Останавливается такси. Все влезают и едут до следующего угла улицы.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Ура. Мы в кафе. Закажи кокаин, Сергей!

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Сейчас, Айседора.

Вошли. Вокруг громкая музыка. Танцуют голые молодые и старые мужчины. Целуются. Пьют. Разговоры на всех европейских языках. Шумно. Подходит официант.

НИКОЛАЙ МИНСКИЙ. Сюда! Сюда! Вот и мои друзья.

Достает портмоне. Красит губы. Подводит глаза и брови. Переворачивает пиджак на другую сторону. Из черного и строгого пиджака - он становится в цветочках и мелких корзиночках. Зовет к себе знакомых от соседнего столика.

СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ. Привет, Есенин. Я, Дягилев.

Протягивает руку. Берет руку Есенина и целует каждый палец в отдельности.

СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ. Привет, суперзвезда Айседора!

Протягивает свою руку. Айседора целует каждый палец на руке Дягилева.

АЙСЕДОРА ДУНКАН. Вы суперзвезда, Сергей Дягилев. Вы гений мирового балета.

Просит подсесть к себе на стул. Сидят, обнявшись на одном стуле. Подбегает официант. Подает стул для тучного Дягилева.

ИГОРЬ СТРАВИНСКИЙ. Поклон, тебе Коля.

Обнимает Минского. Целуются. Замерли, положив руки на плечи друг друга. Пошли танцевать.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Вот и принесли.

Хватает кокаин. Высыпают на стол. Нюхают по очереди с Айседорой. Вокруг никого нет. Все ушли танцевать.

АЙСЕДОРА ДУНКАН, СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Мне нравится. Я счастлив. Я счастлива. Диковинное место.

Говорят по очереди. Все закружилось вокруг в ночном шоу-представлении. Сидят и смотрят танцы голых мужчин на сцене. Столбы дыма. Подносят вино, шампанское, кокаин и кока-колу, где тоже кокаин.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎