Геннадий КОВАЛЁВ. Имена на земле

Большим познавательным и воспитательным потенциалом обладает язык земли – топонимия. Топонимические названия могут многое рассказать о жизни наших предков. Ведь очень часто бывает, что слова, зафиксированные в микротопонимии, сохранились только в ней, а из апеллятивной лексики уже исчезли, их в обычном, не ономастическом, виде можно встретить (да и то не всегда) лишь в древних письменных источниках. Ну как здесь не привести стихотворение воронежского поэта Льва Коськова «Урок географии»:

Разложена физическая карта,

Как много обольстительных имен:

Аддис-Абеба, Шенуя, Джакарта,

Коломбо, Ла-Корунья, Лиссабон!

Пока, вертя указкой деревянной,

Учитель вел обыденный урок,

У нас под пальцем плавала Лозанна,

Гвадалахара, Ковентри, Бангкок.

Томили нас изысканные дали:

Оттава, Сан-Антонио, Далянь…

А рядом с нами жили и звучали

Однако в повседневной жизни мы зачастую встречаемся не только с древними названиями, но и совершенно волюнтаристскими переименованиями – названиями-фальшивками, совершенно никак не отражающими дух народа.

Как крик души можно рассматривать мысли поэта Н.А. Клюева, изложенные в письме к В.С. Миролюбову в 1915 году. И хотя поэт говорит здесь об использовании и сохранении народной лексики в художественных произведениях, в равной степени его слова можно отнести к исконно-народным названиям, в частности микротопонимии: «В меня не вмещается ученое понятие о том, что писатель-певец дурно делает и обнаруживает гадкий вкус, если называет предметы языком своей местности, т.е. все-таки языком своим народным. Такое понятие есть лишь недолговечное суеверие. Народная же назывка – это чаще всего луч, бросаемый из глубины созерцания на тот или иной предмет, освещающий его с простотой настоящей силы, с ее огнем-молнией и мягкой росистой жалостью, и не щадить читателя, заставляя его пробиваться сквозь внешность слов, которые, отпугивая вначале, мало-помалу оказываются обладающими дивными красотами и силой, – есть для поэта святое дело …» (Клюев Н.А., Словесное древо. СПб., 2003, с.231).

Константин Паустовский предостерегал шустрых до расправы с народными названиями безграмотных чинуш: «Названия – это народное, поэтическое оформление страны. Они говорят о характере народа, его истории, его склонностях и особенностях быта. Названия нужно уважать. Меняя их в случае крайней необходимости, следует делать это прежде всего грамотно, со знанием страны и с любовью к ней. В противном случае названия превращаются в словесный мусор, рассадник дурного вкуса и обличают невежество тех, кто их придумал» (Паустовский, 1968, с.566).

Все те же беды преследуют и топонимию Воронежской области; например, согласно данным Всероссийской переписи населения, только за период чуть более десяти лет (1989-2002 гг.) с карты Воронежской области было стерто 41 название сельских поселений. А в последние годы это явление только наращивало темпы, поскольку к хозяйственно-экономическим причинам добавилась еще и преступная деятельность Министерства образования, следствием которой стало уничтожение сельских школ, что и вело к обезлюдиванию русской деревни.

Вот сообщение из газеты «Эртильские новости» (2001, 13 апр., с.4): «Много деревень и небольших поселков исчезло с географической карты Эртильского района. А какие они имели поэтические названия: Родничок, Васильевский, Свободный, Благодатный, Блинцовка. Остались от них заросшие сады, небольшие пруды, холмики от разрушенных усадеб».

В Калачеевском районе перестали существовать более 50 населенных пунктов («Калачеевские зори», 2005, 3 марта). в Новоусманском районе 19 населенных пунктов имеют менее 100 человек населения. А в селах этого района Успенская Хава и Плясово-Китаево недавно (2002 год) жили всего по два человека. Районная газета «Звезда» (г. Бобров) так и озаглавила свою полосу: «Последняя жительница поселка» (2006, 19 янв.). Речь шла о последней жительнице когда-то процветавшего поселка Павловка. Уйдут эти люди, и исчезнут названия!

Для сравнения данные по Семилукскому району: в с. Землянск на 2007 год проживало 3310 человек, а в 1883 (тогда еще городе) – 6440; на хуторе Быстрик в 1900 г. жило 1064 человек, а в 2007 – всего лишь 63 (Кригер, 2008, с.57, 62).

Да, у многих жителей нашей области место рождения осталось лишь соответственной строчкой в паспорте, то есть место, где родился человек, в паспорте прописано, а в реальности его нет. Уже и традиция появилась: празднование былого поселения. Вот пример Россошанского района: «В праздник Святой Троицы бывшие жители хутора Нарожина и соседних – Куплевахи и Матвеева вот уже в течение пяти лет каждый год собираются вместе. Песни соловьев, шелест листьев заросшего сада, полувысохший пруд, кладбище – все, что осталось от прежнего хуторка» («За изобилие», 2006, 26 мая). Ох, не зря об этом была написана прекрасная книга краеведа В.В. Беликова «О былых хуторах покаянное слово» (Воронеж, 2007, 352 с.). Об этом же писал с болью бывший житель 1-й Ивановки Панинского района, проживающий сейчас в Рамони С.В. Кучин: «Участь Каратеевки, Шеинки, Дроновки и тысяч других русских деревень может постичь и 1-ю Ивановку. И никто не узнает, и узнать не захочет, где такая деревня была. Вот это и подвигло меня к написанию истории моего сельца, из которого вышли мои родители. <…> И еще – теплится во мне надежда на то, что молодой человек после прочтения этой книжечки внимательнее отнесется к прошлому своего рода-племени. «Кто ниоткуда – тот никуда», сказал какой-то англичанин. Будем же помнить, откуда мы!» (Кучин, 2005, с.6).

апофеозом уничтоженных сельских поселений является скромный обелиск с надписью «Велика Земля, а Родина одна». Этот обелиск стоит на месте былого поселка Красная Песчановка Эртильского района. На обелиске под выбитым могильным крестом так и означено: «Поселок Красная Песчановка. 1527-1977 гг.» («Аргументы и факты – Черноземье», 2011, №29).

В воронежской микротопонимии встречаешься с многими трудностями. главная из них – утрата местными жителями сведений о происхождении того или иного микротопонима. Например, во многих селах есть улицы Садовые, но как они были названы: по единственному саду в селе или из-за обилия садов именно на этой улице? Утрачено понимание и редких названий. Так, в с. Щучье (. ) называют якобы бывшее здесь когда-то море Асиньтон, но никто уже не знает, что бы это слово значило? Возможно, какое-то старое название, связанное с Доном?

Большие трудности в трактовке микротопонимов возникают и в связи с изменением ландшафта (исчезновение прудов, родников, рощ, лесов, хуторов и мелких поселений).

Именно эта категория собственных имен наиболее уязвима. Уходят без возврата старые названия улиц, частей населенных пунктов, а ведь они многое могли бы рассказать. Вот, например, в Верхней Хаве были когда-то улицы с «нехорошими» названиями: Телячья (теперь – Луговая), Собачий Ящик (теперь – пер.Солнечный), Поганка (теперь – Дружба). Просчитать улицы некоторых сел не составляет труда. Например, в с. Ясеновка Ольховатского района, где жителей чуть более двухсот человек, всего-то три улицы: Кольцовская, Подгоренская и Пушкинская.

А в селах Новогольеланской администрации (Грибановский район) только в 2006 году взялись за паспортизацию улиц. Вот как это описывает районная газета: «И еще одно хорошее дело сделали новогольеланцы: всем своим улицам они дали названия. <…> На три села Новогольеланской администрации получилось 13 улиц» («Знамя труда», 2006, 3 авг.).

неделей позже узаконили названия улиц (Красная площадь, Ленинская, Пролетарская, Карла Маркса, Героя Советского Союза А.С.Севрюкова) и в с. Малая Грибановка («Знамя труда», 2006, 10 авг.). Не слишком оригинальные названия. Но ведь чаще население употребляет одни названия, а официально принимают совершенно иные – стандартные и идеологизированные названия.

Но есть и населенные пункты, где мало что названо. Корреспондент районной газеты сообщил о ситуации в с. Красовка Грибановского района: «Меня в селе удивило то, что улицы здесь без названий, а дома – без номеров» («Знамя труда», 2008, 30 сент.). Хотя эта проблема лишь для города, в небольшом селе все люди хорошо знают друг друга. А официальные названия… – их роль выполняют народные наименования.

И насколько же образны народные названия! Например: Сапог – название лога, напоминающего сапог, в с. Солдатском Острогожского района. Аналогичная форма в виде буквы «Г» дает в другом месте уже другое образное название Костыли – озеро в с. Варварино Новохоперского района, хотя здесь же часть озера Длинного Осиновского называется ласково Сапожек. А разве не образны такие названия, как Галерка – окраина с. Третьяки Борисоглебского района, Винница – дорога, что вела не к храму, а к людям, торговавшим вином, в с. Чертовицкое Рамонского района; Растащи – название пруда в В. Хаве, берега которого были не ровные, а с несколькими отводками, которые как бы «растаскивали» воду. А вот пруд аналогичной формы в пос. Вятском Таловского района уже называется Рогатый пруд, то есть пруд с ответвлениями. А в с. Большой Мартын Панинского района аналогичный по конфигурации пруд называют Оленьи Рога.

С какой любовью и проникновением в народный «язык земли» писала свое стихотворение, опубликованное в местной газете «Вести», новохоперская поэтесса Светлана Руденченко: