Гражданская Оборона. Здорово и вечно

Наталья Чумакова: С Новым годом! В этом самом новом году много чего намечено, но кое-что хочу сейчас анонсировать: долго решалась, и все же собралась приготовить к выпуску все имеющиеся у меня записи Посева. Есть некоторая проблема: катушки не все подписаны, а Егор при жизни мне это слушать не давал) Так что еще предстоит понять, что это вообще такое. В общем, вот кусочек альбома "Дождь в казарме"; как и многое из Посевов, это некая компиляция из разных стихов примерно одного времени, в данном случае - предновогодних, 1983 года. Ура!

ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА — «На II Новосибирском Рок-фестивале»Издательство Bull Terrier Records представляет: ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА — «На II Новосибирском Рок-фестивале». Легендарная запись в данном виде и на виниле издаётся Приобрести основное издание (голубой винил): https://vk.com/market-41313656?disabled=1&section..

Издательство Bull Terrier Records представляет: ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА — «На II Новосибирском Рок-фестивале». Легендарная запись в данном виде и на виниле издаётся впервые!

«…после первого рок-фестиваля в Новосибирске в 1987-м был пресс от КГБ, и мы думали, что ГО более из Омска не выпустят. Потому сильно удивились, когда нас позвали на второй фестиваль.Показать полностью. Перестройка перевалила за Урал, спецслужбы растерялись, а подвижники музыки воспряли духом. Мы решили, что я буду играть на барабанах, но через пару недель стало ясно, что лучше мне быть шоуменом и бэк-вокалистом, а Егор будет петь, стоя за барабанами. Джон, понятно, на басе, а гитариста решили найти на месте, хотя уже была идея о Селиванове. Тотчас, на волне восторга, придумали «Punk’s not dead», ибо панк жив, и надо биться. Большая часть песен была Егора, немного моих и Джона, одна от Женьки Лищенко и «Радостно на душе» из КОММУНИЗМА, ибо она украсит любое действо. Перед выездом я выбрил виски, и получился необычный гребень, надел варёную пятнистую куртку и так щеголял в поезде и в городе. В Новосибе Селиванов согласился, но в итоге решил играть атонал — и времени мало, и чтоб не путаться в аккордах, да и понятно всё, но предложил сыграть «Красный марш». Песня классная, пусть будет. И вот, распираемые азартом, аж искрясь, мы оказались на огромной сцене. В зале шум, а мы с ходу — во всю мощь. В какой-то момент, будто наступил шок – никто подобного не видел. Я сразу вошёл в раж и носился по сцене, как разъярённый бык. Ни смущения, ни стеснения, кроме выплеска. Это не столько чувства, а когда видишь, что нечто жутко-глобальное можно одолеть и вырваться. Свет бил в лицо, народ не особенно было видно, и это помогло ещё больше отстраниться от себя. Потом мы осознали, что это триумф, в смысле, что взяли вершину, и, что выступать надо на пределе, но без гордости. Если мы такие, то и на концерте так будет. И получилось. До ночи душа пела. Несколько лет спустя мы осознали, что это был знаковый концерт — то, что впервые пробивает навылет и остаётся вехой в роке…» — Олег «МАНАГЕР» Судаков.

Юрий Сапрыкина о книжке Семеляка:

Эта книга даже не вышла, а сбылась — если судьбе было угодно, чтобы появилось исчерпывающее сочинение про Летова, сделать это должен был Максим Семеляк, долго этого не было и наконец стало.Показать полностью. Подобно тому, как сам Летов был и высоколобым, и простым (можете сами продолжить этот ряд противоречий), книжка вышла и смешная, и глубокая, и легкая, и поразительно точная: автор в одно касание перебрасывает мяч от Розенбаума к Слотердайку и, впервые выдавая на публику впечатляющий набор подробностей и историй про Летова, еще и заново его объясняет. Не прибегая ко ссылкам на неопределенную запредельность, заходя к предмету с разных сторон, а в финале еше эффектно укрупняя масштаб этого объяснения — как в одном фильме Ксавье Долана квадрат экрана резко разъезжается в широкий формат, стоит герою надеть наушники. Объясняет через те же пресловутые противоречия, но соединяя их в боевой диалектический синтез: «Летов не стоял над схваткой, он и был схваткой». А еще здесь есть поразительная глава про Красково, необъяснимо прекрасная фраза «Несравненную Наталью Медведеву Егор и вовсе раздражал», в конце концов, безупречный кавер работы Максима Балабина — но все эти нагнетания похвал даже мне кажутся излишними, книга определенно не нуждается в чрезмерном пиаре и хайпе, Максим написал про Летова, что с этим можно делать? Радоваться.Но я еще вот что хотел бы сказать. Как ни странно, этой книге может — нет, не помешать, но несколько сбить траекторию ее полета — именно то, что она про Летова. Я уже вижу, как в магазинах и в головах она попадает на соответствующую полку, и на интервью с автором отправляют сотрудников раздела «Поп и рок», согласно штатному расписанию, и не то чтобы книги и сотрудники были плохи, но это как-то несправедливо. Я вот некоторое время заседал в различных книжных жюри, и в каждом из них постоянно шел разговор о критериях «литературности» и «философичности» — и о том, как их рамки раздвигаются, включая в себя и репортажную журналистику, и филологический комментарий, и всевозможную авто-нон-пост-прозу, и чуть ли не тред в твиттере. В конце концов, даже Нобелевку уже выдали и автору книги «У войны не женское лицо», и автору песни «Like A Rolling Stone» (оба названия странным образом присутствуют и в дискографии ГО). Так вот: эта книга «как-бы-про-Летова» — и есть сегодняшняя литература. То, что Максим обращается со словом и мыслью, как мало кто, давно известно, и Летов — ей богу, не менее достойный повод для большой (без кавычек) книги, чем (впишите свой вариант), и вот он, столь чаемый гибридный жанр, и автофикшн, и философское эссе, и мемуар о непрошедшем времени, и роман о дружбе, и руководство по «правильному поведению в определенной ситуации», и книга о том, как важно вовремя услышать нужную песню — которая станет твоей судьбой. Из всех жюри, откуда меня не выгнали, я успел выйти сам, но если есть такая возможность — я номинирую Семеляка этим постом куда только можно, вышлите формуляр.