Лиза Миллер. Биография. Доход. Блогер, кто такая, ее муж, и Катринка Фэмили, и Екатерина Климова, инстаграм, фото, вк
К зданию Академического ансамбля песни и пляски Российской армии имени А.В. Александрова в Земледельческом переулке съезжаются родственники и друзья артистов. Люди подходят к зданию, коротко обнимаются со знакомыми и пытаются выяснить подробности крушения и судьбу своих близких. К зданию уже подъехала скорая — кому-то из родственников стало плохо.
В каждом из них теплится надежда: ведь в Сирию из подмосковного военного аэродрома в Чкаловском вылетели два борта Минобороны. Один борт успешно долетел, а второй рухнул в Чёрное море.
Авиакатастрофа произошла в 5:40 по московскому времени. Примерно через три минуты после взлёта из аэропорта Адлера Ту-154 пропал с экранов радаров. В это время он набирал высоту. Никаких сигналов тревоги экипаж самолёта не подавал.
Этот борт должен был дозаправиться в Моздоке, однако там была плохая погода — облачность и –7 градусов. Диспетчеры направили его в Адлер.
Известно, что Ту-154 вела 32-летняя женщина-диспетчер Черноморского центра организации воздушного движения — Юлия Самодурова. Она стала последней, кто разговаривал с командиром экипажа по радиосвязи перед тем, как лайнер рухнул в воду. Потерпевшим крушение Ту-154 управлял опытный пилот, лётчик первого класса Роман Волков.
К поиску самолёта сразу же были привлечены все поисково-спасательные службы авиационных частей Южного военного округа в Краснодарском крае и соседних регионах. Примерно в 1,5 км от береговой линии спасатели заметили на воде большие масляные пятна, а также различные предметы. Худшие прогнозы оправдались — самолёт разбился. Его обломки и вещи пассажиров оказались разбросаны в море на расстоянии до 15 километров от берега.
Официальный представитель военного ведомства России сообщил, что фрагменты корпуса самолёта Ту-154, рухнувшего в Чёрное море, обнаружены у черноморского побережья Сочи. Обломки находятся на глубине около 70 метров.
Вскоре спасатели начали находить и тела погибших.
Главный секрет Доктора Лизы: «Она была на своем месте»
Лана Журкина, проработавшая с Елизаветой Петровной Глинкой четыре года, рассказывает о том, какой была Доктор Лиза, как общалась с людьми, как и зачем им помогала
Фото с сайта znak.com
Лиза не была святой – она была живой человек
Елизавета Петровна не была святой, как ее пытаются представить. Она всегда этого боялась. Когда слышала, что о ней так говорят, начинала ругаться.
Она была совершенно живой человек. У Лизы были те же интересы, что и у всех. Муж, дети, учеба, эмиграция – все она это переживала, переживала бурно. Но при этом, если бы у нее не было в характере струны, туго натянутой струны, по моим ощущениям, она была бы самой обычной. А эта струна не давала ей жить спокойно, вибрировала, толкала куда-то.
Откуда бралась энергия?
Фото с сайта patriot-donetsk.ru
Когда я только узнала Лизу, то не сразу поняла, откуда у нее берется энергия. Люди, которые к нам приходили, очень непростые – кто не в себе, кто с тяжелым характером, совсем не сахарные, в общем. Бездомные – тоже сложная категория, и не из-за запаха. Меня они выкачивали поначалу просто под ноль – я приходила домой и падала. Утром приходила на работу, а Лиза уже там – свежа и бодра.
Когда втянулась, поняла, что это, во-первых, дело привычки, а во-вторых, когда ты начинаешь этим заниматься профессионально, ты выстраиваешь вокруг себя некие барьеры, куда никого не пускаешь. Да, ты общаешься с людьми на равных, по-человечески, но совсем близко не пускаешь. Ты становишься для них одновременно матерью и учительницей. И когда это выстраивается, тебе становится легче.
У Лизы была уникальная способность. Она могла быть разбита до последней степени, не могла просто подняться из-за усталости. Но вдруг ей кто-то звонил с какой-то бедой – все, усталость ее улетучивалась, она мчалась закрывать собой амбразуру.
Лиза была драйвовая, от своей работы получала кайф. Нашла себя в этом. Поэтому она и отдавала столько, потому что была на своем месте. Это ее самый главный секрет.
Голодного – накорми, больного – вылечи
Фото с сайта poliksal.ru
Все действия Лизы вызывали бурную реакцию, и со знаком «плюс», и со знаком «минус». Как только появлялось где-то интервью или сюжет о ней, начиналось все по новой.
Конечно, ее обижали несправедливые слова на ее счет. Но всем своим видом она показывала, что это все не к ней.
Никогда не слышала от Лизы, что она кому-то жизнь спасла, кто-то ей чем-то обязан. Такого не было. Она всегда говорила, что голодного надо кормить, больного – лечить.
К своей работе она относилась гораздо проще, чем те люди, которые пристально следили за ее шагами. Для нее главное было – помочь человеку – в фаворе он, в опале, русский или нет, известный или нет, неважно какой веры. Это не имело для нее значения. Для нее люди делились на здоровых и больных – все.
«Ну какой же ты у меня дурачок»
Фото с сайта polit.ru
С людьми Лиза общалась по-разному. Думаю, она находила нужный тон интуитивно.
Кому-то могла очень сердито сказать: «Если ты, такой-сякой, еще будешь пить, то сдохнешь!» Она чувствовала, кому это можно сказать, кого это остановит.
Кого-то просто могла обнять и сказать: «Ну что ж ты такой у меня дурачок. Давай-ка, исправляйся».
Еще у нее был дар – она сразу видела, в чем человек нуждается. Не отдавая себе отчета, наверное.
Например, идет раздача еды, Лиза в маске, наливает суп. Солнце или дождь, ветер, толпа стоит. Она поднимала глаза и безошибочно могла в этой толпе кого-то вычислить и позвать: «Иди сюда, ты весь зеленый, тебе надо срочно поесть!» И так же с медицинской помощью – оказывала помощь немедленно тем, кому это было нужнее, не заставляла ждать.
Кабинета у Доктора Лизы не было
Фото Юлии Майоровой с сайта snob.ru
Елизавета Петровна вставала рано, в утренние часы успевала переделать все свои личные дела. На работу приезжала ежедневно, даже иногда и в выходные. Пока ехала в машине, слушала радио и могла позвонить разным людям, что-то решая, но часто сдерживалась, потому бывало рановато.
Когда Лиза приходила в подвал на Пятницкой, там все начинало вертеться с большой скоростью. Думаю, сама жизнь конкретного дня строила ее график. У нее, конечно, был планнинг – я туда записывала, где и когда что-то запланировано, добросовестно напоминала. Она чего-нибудь сама туда вписывала, но все летело вверх тормашками.
Часто приходилось звонить кому-то и извиняться за перенесенную встречу. Не потому, что ей было лень, и не потому, что она ощущала себя великой, она действительно не могла. Она была очень открытой, давала интервью всем, кто попросит. Никогда не запрещала никому снимать, фотографировать, всегда всех приглашала в подвал.
Кабинета у нее принципиально не было. Она жила в коллективе, среди своих подопечных и не хотела отгораживаться. Мы много раз пытались изолировать для нее уголок, но она пресекала эти попытки – ей надо было быть с людьми.
Мне кажется, когда начался Донецк, у Лизы не осталось вообще ничего своего – все мысли только об этом.
Но она любила бывать на даче, которая досталась ей от мамы. Могла приехать туда хотя бы на ночь, побыть – и уже заряжалась. У нее были любимые кусты гортензии – ей очень нравились эти цветы. Она трепетно, относилась ко всем кустарниками и деревьям, посаженным мамой.
Отдать юбку, удивиться хорошей погоде
Фото с сайта вперёдроссия.рф
Восхитить Лизу могло все, что угодно. «Какая сегодня погода великолепная! На улице-то весна, а вы тут сидите в подвале!» – могла прибежать и закричать так весело с порога.
Ребенок, дерево, собака – удивить ее могло все, что угодно, она была совершенно открыта к миру. Цветок ее мог обрадовать больше, чем какое-то украшение.
У нее были любимчики – те, кому было хуже всех. Кому-то из таких больных она отдавала все – и украшения, и даже одежду. Помню, пришла как-то Лиза в новой юбке на работу. Сшила на заказ у портнихи, которую заказами и поддерживала.
Появилась наша больная, ей недолго оставалось уже – и все это понимали. И говорит: «Елизавета Петровна, какая у вас юбка красивая!» Лиза ей: «Ой, тебе нравится?» Женщина: «Да, у меня такой никогда не было». Лиза тут же сняла с себя юбку: «Надевай! О, да она тебе больше, чем мне идет!» Надела штаны от медицинской пижамы – и все.
Лиза всегда говорила, что чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Поэтому никогда не жалела ни сил, ни эмоций, ни денег, ни еды, ни одежды.
Похоронить человека достойно
Фото Юлии Майоровой с сайта izvestia.ru
Лиза всегда держала слово, которое давала своим пациентам.
Например, у нас была традиция – многие их тех, кто к нам приходил, оставляли наказ – как и в чем их хоронить. У нас был гроссбух, куда мы подобные пожелания записывали и выполняли. Для Лизы это было важно так же, как и для тех людей, которые просили нас об этом: бездомные они, просто одинокие, которые никому не были нужны.
Для нее важно было, чтобы человек был предан земле как положено, чтобы не лежал в безымянной могиле.
Бездомные – большие фантазеры. У каждого есть своя легенда. Но они приходили и говорили: «Меня зовут так-то, я родился тогда-то, хочу, чтобы на моей могиле было написано то-то».
«Вы с ума сошли?»
Фото с сайта neinvalid.ru
Лиза ушла на лету. Она всегда говорила, что рано уйдет. Говорила, что боится смерти, но при этом прибавляла, что понимает – иначе быть не может.
Я и сама 25 декабря 2021 года запомню на всю жизнь. Мне ранним утром начала звонить журналистка. Телефон был включен, звонил долго и настойчиво без десяти восемь утра. Взяла трубку, еще лежа в кровати, и первое, что услышала, было: «Как вы прокомментируете гибель Елизаветы Глинки?» Я сказала: «Вы с ума сошли??» и отключилась. Потом телефон ни на минуту уже не замолкал.
Люди до сих пор звонят мне и говорят: «Мы не верим в ее смерть, скажи нам, что это неправда». Каждому нужно утешение, каждого нужно ободрить, сказать, что помощь никуда не денется, что одни они не останутся, их никто не бросит.
Не могу прийти в себя. Всем нам тяжело, горько – и подопечным, и волонтерам.
Она была разная, потому что была человеком.
Новогодний концерт
На борту Ту-154 находились 92 человека: 64 музыканта из ансамбля имени Александрова, девять журналистов, восемь военнослужащих в чине от капитана до генерала, два чиновника и представитель Международной общественной организации «Справедливая помощь» Елизавета Глинка (доктор Лиза). Самолётом управляли восемь членов экипажа.
Также на борту находился художественным руководитель хора имени Александрова генерал-лейтенант Валерий Халилов, директор Департамента культуры Минобороны Антон Губанков, который раньше работал министром культуры Московской области.
В списке пассажиров значатся трое журналистов НТВ: корреспондент Михаил Лужецкий, оператор Олег Пестов и звукооператор Евгений Толстов. Также на борту находилась съёмочная группа Первого канала — корреспондент Дмитрий Рунков, оператор Вадим Денисов и звукооператор Александр Сойдов. Летела этим же бортом и исполнительный директор Международной общественной организации «Справедливая помощь» Елизавета Глинка, широко известная как доктор Лиза.
— Мы знаем, что в этот день Елизавета Петровна действительно собиралась отвозить гуманитарный груз, медикаменты для тяжелобольных в Университетском госпитале в Латакии. Мы несколько недель собирали средства и груз для этой поездки, — рассказа Авилова. — Мы до последнего будем надеяться, что она могла не дойти до этого борта, могла опоздать…
Но позже выяснилось, что доктор Лиза не опоздала и действительно была на этом рейсе.
Погибшие музыканты и танцоры ансамбля имени Александрова должны были выступить с новогодним концертом для военнослужащих в Сирии. Об этом Лайфу рассказал член эстрадной группы ансамбля Дмитрий Волков, который по счастливой случайности не полетел этим рейсом вместе с коллегами.
— И певцы, и балетные танцоры (наших там было много) — все отправились на концерт на российскую военную базу в Сирии. Они должны были там дать концерт нашим военным. Но вот случилось такое. Меня разбудил звонок в 8:30 утра, и мне рассказали страшные новости. Мы сразу начали звонить всем находившимся на этом самолёте нашим коллегам. Но, к сожалению, уже ни один из них не был доступен, — сказал он.
В Ансамбле есть солдаты-срочники, однако все они остались в Москве — на концерты такого уровня летают только профессиональные артисты.