Житие св. блгв. великого князя Димитрия Донского

М осковский князь Димитрий, нареченный Донским, сын великого князя Иоанна Иоанновича Красного и великой княгини Александры, родился в 1350 году. О детстве его известно немного: «Воспитан же был он в благочестии и славе, с наставлениями душеполезными, – говорится в «Слове о житии. » Димитрия Иоанновича, – и с младенческих лет возлюбил Бога. Еще юн был он годами, но духовным предавался делам, праздных бесед не вел, непристойных слов не любил и злонравных людей избегал, а с добродетельными всегда беседовал».

Детские и юношеские его годы прошли под влиянием святителя Алексия, митрополита Московского, который был духовным другом и наставником отца юного Димитрия – князя Иоанна Красного. Когда же в 1359 году великий князь Иоанн скончался, митрополит стал фактическим главой русских княжеств: на него, возглавившего боярскую думу, легла ответственность за весь ход политических дел на Руси, а малолетнему новому князю он на долгое время заменил отца. Его пример, наставления и духовное руководство, безусловно, оказали влияние на формирование личности и развитие высоких нравственных качеств молодого Димитрия. Под руководством митрополита князь постигал науку московской политики, заключавшейся в сочетании силы и милосердия, и постепенно приобретал ту духовную мудрость государственного правителя, за которую впоследствии был особенно почитаем современниками.

Ни одного значительного государственного решения не принимал он без благословения Церкви. Так, в 1359 году им было предпринято путешествие в Орду, связанное с двумя совпавшими событиями: кончиной русского великого князя и очередной переменой на ханском престоле. Поездки в Орду для русских князей всегда сопровождались большим риском: ничего хорошего от татар на Руси не ждали, и необходимость предстать пред очи хана каждый раз грозила опасностью не вернуться обратно живым. Однако святитель Алексий благословил Димитрия на путешествие – видимо, принимая во внимание тот неоценимый опыт, который эта поездка должна была принести ему как будущему главе государства: во-первых, по пути, проплывая по трём русским рекам, молодой князь мог обозреть всю Русскую землю, которой ему надлежало править. Кроме того, он получал возможность собственными глазами увидеть положение дел в Орде и лично соприкоснуться с врагом, уже более века мучившим Русь, что было чрезвычайно важно: ведь каждому князю надо было научиться тонко и грамотно выстраивать дипломатические отношения с постоянно сменяющими друг друга ордынскими ханами. Молитвами святителя Алексия путешествие прошло мирно, и князь Димитрий благополучно возвратился в Москву.

Помимо митрополита, ещё две личности, облеченные священным саном и благодатью Божией, оказались ключевыми для земного и духовного пути Димитрия Иоанновича: это были преподобный Сергий Радонежский и святитель Феодор, архиепископ Ростовский. Занимая особенное место в жизни князя и влияя своими мудрыми советами в том числе и на его политические решения, все они сыграли важную роль в судьбе земли Русской.

Силами великого князя Москва возвышалась и укрепляла свои первенствующие позиции по отношению к другим княжествам. В 1366 году в утверждение союза с Суздалем Димитрий Иоаннович взял в жены дочь суздальского князя – княжну Евдокию Димитриевну. Основой уклада великокняжеского дома стало благоговейное соблюдение во всём истинно христианского благочестия. Автор «Слова о житии. » Димитрия Донского находит точные и глубокие слова для описания праведной семейной жизни великокняжеской четы: «Еще и мудрый сказал, что любящего душа в теле любимого. И я не стыжусь говорить, что двое таких носят в двух телах единую душу, и одна у обоих добродетельная жизнь; на будущую славу взирают, возводя очи к небу. Так же и Димитрий имел жену, и жили они в целомудрии. Как и железо в огне раскаляется и водой закаляется, чтобы было острым, так и они огнем божественного Духа распалялись и слезами покаяния очищались».

В качестве основной личной черты великого князя древний книжник называет необыкновенную любовь его к Богу: одно из имен, которым он наделяет Димитрия Иоанновича в похвале ему – «с Богом всё творящий и за Него борющийся». «Царским саном облеченный, жил он по-ангельски, постился и снова вставал на молитву и в такой благости всегда пребывал. Тленное тело имея, жил он жизнью бесплотных. Землею Русскою управляя и на пpecтоле сидя, он в душе об отшельничестве помышлял, царскую багряницу и царский венец носил, а в монашеские ризы всякий день облекаться желал. Всегда почести и славу от всего мира принимал, а крест Христов на плечах носил, божественные дни поста в чистоте хранил и каждое воскресенье Святых Таинств приобщался. С чистейшей душой пред Богом хотел он предстать; поистине земной явился ангел и небесный человек».

Однако политическое положение московского князя оставалось непростым, и связано это было не только с господством Орды, но и с агрессией соседних Литовских земель, а также с сильными противниками внутри самой Руси – в лице Нижегородского, Рязанского и Тверского княжеств.

В 1368 году войска Ольгерда литовского вторглись на Русские земли и, разоряя деревни и грабя мирных жителей, двинулись к Москве. Великий князь, не имея достаточных сил для военного столкновения с сильным противником, вместе с митрополитом Алексием затворился в Москве. Ольгерд начал осаду, но вид каменного Кремля смутил его: сам облик крепких городских стен и новых каменных построек красноречиво свидетельствовал об уверенности москвичей в своих силах и готовности стойко защищать родной город. Постояв в виду Москвы три дня, Ольгерд снял осаду и ушел в Литву, но в отместку все окрестные земли были опустошены литовскими воинами. Однако это не сломило воли Димитрия и не заставило его отказаться от объединительной политики: московский князь отправляет послов в вечевые республики Новгород и Псков для укрепления отношений и заключения союза против захватчиков. А соседние княжества, поддержавшие войска Ольгерда, понесли серьезное наказание – Святослав Смоленский и Михаил Тверской были в назидание отлучены митрополитом Алексием от Церкви.

В 1370-е гг. великий князь Димитрий Иоаннович начинает борьбу с Золотой Ордой. В 1376 году состоялся поход на Волжскую Булгарию, бывшую тогда одним из ордынских улусов. Русские осадили столицу Булгарии и, несмотря на наличие у защищавшихся пушек – невиданного по тому времени оружия – вынудили неприятеля сдаться. Это был значительный успех Москвы, её первая наступательная победа в борьбе с татарами.

В 1378 году Мамай послал на Русь большое войско, во главе которого стоял темник Бегич; в июле татары вторглись в рязанские земли. Князь Димитрий выступил навстречу врагу и разбил его полки в битве на реке Воже. Эта, уже вторая, победа над татарами ещё больше укрепила боевой дух русских воинов и стала как бы генеральной репетицией сражения на Куликовом поле.

П риближался грозный 1380 год. Узнав о приготовлениях Мамая, великий князь московский начал собирать силы для отпора: он понимал, что Русской земле угрожает повторение страшных ударов 1237-1240 гг. Наступил решающий момент его жизни; все предшествующее было лишь подготовкой сентября 1380 года. Димитрий Иоаннович был готов к осуществлению промыслительно возложенной на него задачи: под влиянием великих святых-современников его дух приобрел крепость и свободу, в душе сформировалась и укрепилась идея единой Русской земли. Противостояние татарам мыслилось ему не одинокой оппозицией Москвы, но отпором врагу со стороны союза всех русских княжеств, стремившихся не только освободить родную землю, но и защитить православную веру.

Как уже упоминалось, на все свои деяния великий князь стремился получить благословение Церкви, ибо в каждый ответственный момент своей жизни он желал иметь духовную поддержку. Именно за ней он обратился к великому молитвеннику – уже при жизни прославившемуся чудесами и почитаемому святым преподобному Сергию Радонежскому. На второй день Успения, когда в окрестностях Москвы уже собирались войска, приходящие на его зов с разных концов Русской земли, Димитрий Иоаннович со свитой отправился по Владимирской дороге в Троицкий монастырь. После литургии состоялась беседа преподобного Сергия с князем. Святой благословил его с упованием на Бога идти на битву, обещал молитвенную помощь, предсказывал победу, говорил о венцах, уготованных многим православным воинам в предстоящем сражении. Самого же великого князя, по словам преподобного, смертная участь должна была миновать. Димитрий Иоаннович попросил снарядить с ним на битву двух монахов Троицкого монастыря – Александра Пересвета и Андрея Ослябю. Будучи прежде боярами Брянской земли и могучими ратниками, они ни в чём не уступали лучшим воинам димитриевской дружины, однако не это заставило князя просить их себе в помощь у угодника Божьего: в их лице Димитрий хотел иметь духовную опору и видимый знак преподобнического благословения для укрепления боевого духа и веры своих воинов. В виду смертельной опасности перед дорогой монахов постригли в схиму – по словам святого, схимническое облачение должно было заменить им шлем и доспехи. Получив духовное укрепление и благословение преподобного Сергия, Димитрий Иоаннович со своей дружиной возвратился в Москву.

Перед выступлением войска на битву произошло чудесное событие, воспринятое множеством людей как знамение свыше: во Владимире были открыты мощи благоверного князя Александра Невского, прадеда князя Димитрия. Инок-пономарь, ночью спавший на паперти той церкви, где находилась гробница Александра Невского, увидел во сне, будто свечи, стоявшие в храме перед иконами, сами собой загорелись, после чего из алтаря вышли два старца и, подойдя к гробнице, обратились к лежавшему там князю, победителю Невской битвы и освободителю Русских земель, понуждая его встать и выйти на помощь правнуку, идущему на бой с иноплеменниками. Князь Александр восстал из гробницы, после чего видение рассеялось. Наутро инок поведал об этом дивном сне священнику; гроб был выкопан, и в нём обнаружились нетленные мощи святого князя-воина. Об этом событии сообщили Димитрию Иоанновичу, для которого сие чудо стало достоверным свидетельством незримой помощи и молитвенного предстательства великого прадеда Александра пред Престолом Всевышнего.

Сбор войска Русской земли был назначен в Коломне; на призыв великого князя откликнулись практически все княжества – за исключением Рязанского, Нижегородского и Тверского. 20 августа после молебна в Кремле собравшееся войско вышло из трех кремлевских ворот, возле которых стояли священники, благословлявшие ратников и кропившие их святой водой. Полки двинулись к Коломне. По пути, проходя через село Брашево, великий князь положил начало новому монастырю. Произошло это так. Проезжая по лесу, Димитрий Иоаннович, тревожимый мыслями о грядущем сражении, вдруг узрел на древе образ святителя Николая. Восприняв это явление как благоприятный знак, он воскликнул: «Сие место угреша мя!». Построенный на этом месте после Куликовской битвы Николо-Угрешский монастырь, с редким по тем временам белокаменным храмом, стал благодарностью князя Богу и святителю Николаю за согретое сердце и победу. Также в память о Куликовской битве были впоследствии выстроены князем монастырь Рождества Богородицы на Куликовом поле, Успенский монастырь на реке Дубенке и московский храм Всех Святых на Кулишках.

Между тем Мамай с «несметными силами» неспешно продвигался к реке Дон. Перед русскими военачальниками встал вопрос: следует ли им переправлять своих людей через Дон навстречу Мамаю? И то, что великий князь высказался за переправу, весьма знаменательно. Через Дон русские войска перешли 7 сентября – накануне праздника Рождества Пресвятой Богородицы. Летописец вкладывает в уста Димитрия Иоанновича вдохновенную речь, произнесенную в тот день. В ней – глубокое религиозное переживание приближающейся битвы, смирение возвышенной православной души: «Пришло, братия, время брани нашей и настал праздник Царицы Марии, Матери Божией Богородицы и всех небесных чинов, Госпожи всей вселенной и святого Ея Рождества. Если останемся живы – ради Христа, если умрем за мир сей – ради Господа! ».

Н акануне битвы в русский стан из Троицкого монастыря была принесена грамота с благословением преподобного Сергия: великий святой молитвенно поддерживал русское воинство, сам же, как повествует его жизнеописатель, в духе видел весь ход битвы – вплоть до ее исхода, до имен погибших воинов, произносимых святым прозорливцем в течение боя и поминаемых им за отслуженной после сражения панихидой.

Наутро, в день битвы, над Куликовым полем стоял туман; когда же он рассеялся, то обнаружились две рати, словно знаменующие своим обликом противостояние света и мрака. Татарские полчища виделись темными; «доспехи же русских сынов», как замечает летописец, «будто вода, что при ветре струится, шлемы золоченые на головах их, словно заря утренняя в ясную погоду, светятся, яловцы же шлемов их, как пламя огненное, колышутся». А посреди войска развевалось алое великокняжеское знамя с изображением Нерукотворного Спаса. Начало сражения было предварено молитвой благоверного князя перед этим образом. Затем Димитрий обратился к воинам со словом: «Отцы и братия мои! Господа ради сражайтесь и святых ради церквей и веры ради христианской, ибо эта смерть нам ныне не смерть, но жизнь вечная; и ни о чем, братия, земном не помышляйте, не отступим ведь, и тогда венцами победными увенчает нас Христос Бог и Спаситель душ наших». Летописцы также упоминают о мощевике с частицей Честного Древа Животворящего Креста Господня: эту великую святыню благоверный князь с молитвой и благоговением хранил возле сердца. Древние источники говорят о знаменательном поступке князя Димитрия перед боем: подозвав к себе боярина Михаила Бренка, он снял с себя великокняжеские доспехи и возложил их на него, сам же облачился в одежду простого ратника. Это было его ответом на просьбы приближенных отойти в тыловую часть войска, чтобы оттуда, будучи в безопасности, наблюдать за сражением. Горячим стремлением предводителя русского войска было желание лично принять участие в битве, им руководила готовность сразиться за православную веру и пострадать за Христа.

Начало битве было положено поединком татарского богатыря Челубея и принявшего его вызов инока Александра Пересвета: призвав на помощь молитвы преподобного Сергия, с копьем наперевес инок ринулся на татарина, и оба воина, столкнувшись друг с другом с неимоверной силой, пали первыми жертвами Куликовского сражения. Однако победа осталась за Пересветом: в то время как татарин Челубей оказался выбит из седла и повержен на землю, раненый воин-монах не пал с коня и сумел вернуться к русскому войску, где товарищи-соратники приняли его, умирающего, на свои руки. Это символическое событие явилось предзнаменованием победы русского войска в сражении с грозным, могучим и доселе непобедимым врагом.

Битва была многочасовой, яростной и кровопролитной для обеих сторон. «И была сеча лютая и великая, и битва жестокая, и грохот страшный, – повествует летописец. – От сотворения мира не было такой битвы у русских князей, как при этом великом князе всея Руси». Люди гибли не только от мечей, копий и под копытами коней, – многие задыхались от страшной тесноты и духоты. Куликово поле не вмещало борющиеся рати, земля прогибалась под их тяжестью, как пишет один из древних авторов. Князя Димитрия воины видели в самой гуще сражения, переносившимся на коне от полка к полку, крепко бьющимся с татарами и выдерживающим порой атаку нескольких воинов единовременно. Первая половина боя проходила под знаком успеха татар, но исход был решен вступлением в сражение запасного русского полка, находившегося в засаде. Во главе его стояли князья Димитрий Михайлович Волынский и Владимир Андреевич Серпуховской, прозванный Храбрым. Свежая конница врезалась в татарское войско – и Мамай со своими полками позорно бежал, побросав обозы.

. А чистым сердцем людям открывалось в эти часы духовное существо происходящего: они видели ангелов, помогающих воинам-христианам. Во главе «трисолнечного» полка стоял Архистратиг Михаил, по небесам шествовали рати святых мучеников и с ними – святые воины Георгий Победоносец, Димитрий Солунский, страстотерпцы Борис и Глеб. От духовных воинств на татар летели тучи огненных стрел. Видели и то, как над русским войском явилось облако, из которого на головы православных воинов опустилось множество венцов…

В ернувшись уже по окончании битвы на Куликово поле, покрытое теперь телами погибших ратников, князь Владимир Андреевич принялся расспрашивать всех о великом князе. Свидетельствовали о том, что он сражался в первых рядах, что был окружен множеством врагов; кто-то говорил о его ранении. Принялись искать его среди мертвых, но Господь хранил Димитрия Иоанновича: несмотря на многочисленные удары, принятые им от врагов, он не получил серьезных ранений. Его нашли в роще неподалеку лежащим в беспамятстве. Услышав голоса, князь пришел в себя, а известие о победе окончательно вернуло ему силы.

Победа в Куликовской битве дорого досталась русскому воинству: погибла едва ли не большая часть войска; многие ратники были похоронены тут же, на поле Куликовом. А силами живых на поле брани была построена кладбищенская церковь, которую посвятили празднику Рождества Пресвятой Богородицы. За победу на Куликовом поле князь Димитрий стал именоваться в народе Донским, а само событие явилось победой не только сил Русской земли, но и Русской Церкви, подготовившей, вдохновившей и поддержавшей отпор русских войск татарам. Вернувшись в Москву, великий князь незамедлительно отправился к преподобному Сергию. В Троицком монастыре по погибшим воинам служились многочисленные панихиды; был учрежден особый день ежегодного поминовения, названный Димитриевской субботой. Позднее по благословению Священноначалия Русской Православной Церкви эта суббота стала днем общего воспоминания усопших предков, вождей и воинов, за веру и Отечество живот свой положивших. Так память о Куликовской битве была увековечена в церковной традиции.

Последние годы жизни князя Димитрия Донского, великого собирателя земли Русской, стали для него временем особой милости Божией и приготовлением к вечности. Уже осенью 1380 года, как свидетельствуют летописи, его посетили тяжелые болезни, которые благоверный князь переносил, согласно слову Святого Евангелия, с кротостью, терпением и благодарностью ко Господу. И Господь укреплял веру русского народа, посылая ему испытания, которые вместе с тем являлись последствием отступления от правды Божией и напрасно пролитой крови в междоусобных распрях. Ведь «кого любит Господь, того и наказует», и никогда не даёт больше меры, оставляя время для покаяния и открывая возможность раскаявшимся грешникам понести наказание за свои беззакония здесь, в земном мире, и через это, очистившись, обрести мир и покой в Его Небесном Царстве.

Л етом 1382 года новый татарский хан Тохтамыш с огромным войском двинулся на Москву, разоряя русские земли. Захватив Серпухов и предав его огню, Тохтамыш подошел к Москве. Из-за разногласий среди бояр великий московский князь не смог собрать достаточного для отпора татарам войска; тогда, чтобы найти людей, он отправился в Переяславль, а затем в Кострому. В Москве остался митрополит Киприан, однако, будучи не в силах умирить начавшиеся беспорядки, он решил покинуть город. Его примеру последовала также и великая княгиня с детьми. С трудом удалось им выйти за городские стены. Митрополит направился в Тверь, княгиня – к мужу в Кострому.

Началась осада Москвы, и три дня город держался, но на четвертый татары ворвались внутрь крепостных стен. Страшен был учиненный в Москве погром: убивали подряд людей, грабили церкви, оскверняли алтари; сокровищница великого князя была расхищена; сжигались книги, свезенные со всех окрестностей в московские храмы. В конце концов подожжен был и весь город. Уничтожив Москву фактически до основания, враг двинулся в другие русские земли. Были захвачены Звенигород и Можайск; жители Переяславля, узнав о приближении Тохтамыша, отплыли на лодках на середину своего озера и так спаслись. Лишь Волоколамск, у которого стояло войско князя Владимира Андреевича, оказал татарам сопротивление и обратил их в бегство, но даже отступая на юг, дыша злобой и местью, разгневанный хан захватил Коломну и разграбил Рязанскую землю.

Когда великий князь Димитрий вернулся в Москву, он застал город разоренным и опустевшим и, по преданию, предавая земле убиенных, скорбел со слезами у оскверненных святынь Кремля.

Другим большим горем стало возобновление старой вражды с Тверью. Тверской князь Михаил отправился к новому ордынскому хану просить для себя великокняжеский ярлык, и Димитрий Иоаннович для отстаивания ярлыка за Москвой был вынужден отправить в Орду своего старшего сына, одиннадцатилетнего Василия. Лишь ценой возобновления ежегодной дани Москве удалось оставить ярлык за собой: Михаил потерпел неудачу, но юный Василий был на два года задержан в Орде заложником. Бедами Москвы решил воспользоваться и князь Олег Рязанский, внезапно начавший с князем Димитрием спор из-за Коломны. Разрешить эту многотрудную тяжбу помог князьям преподобный Сергий: дивный старец пришел к князю Олегу и своим кротким словом убедил его заключить мир с Москвой. Это решение, по обычаям того времени, было закреплено браком между сыном князя Олега Феодором и дочерью Димитрия Донского Софией.

Находясь на одре болезни, князь Димитрий по благословению Божию сподобился ведения о приближающейся смерти, о чем оповестил своего духовного наставника, преподобного Сергия. Игумен земли Русской, опекавший князя в течение всей его жизни, причастил его Святых Христовых Тайн и пособоровал. Духовно укрепившись и осознавая свою ответственность перед детьми, москвичами и народом русским, благоверный князь, ссылаясь на Священное Писание, заповедал детям глубоко почитать мать, а к приближенным боярам обратился с напутствием, призывая их хранить мир между собой и честно служить делу укрепления Русской земли.

19 мая 1389 года великий князь Димитрий Иоаннович отошел ко Господу и был погребен в Архангельском соборе, рядом с гробницами своего отца, деда и прадеда.

После кончины Димитрия Иоанновича его супруга, великая княгиня Евдокия Димитриевна, фактически стала во главе Московского княжества, оставаясь хранительницей мира и блюстительницей справедливого престолонаследия среди своих сыновей. Евдокия Димитриевна вела подвижническую жизнь, большое внимание, как и её супруг, уделяя заботе о Церкви. В Москве и Переяславле-Залесском ею было построено несколько храмов и монастырей – в том числе храм Рождества Богородицы в Московском Кремле, возведенный в память о Куликовской битве. В 1407 году Евдокия Димитриевна удалилась от мирской суеты в основанный ею ранее Вознесенский монастырь, приняв монашество с именем Евфросиния, а спустя несколько недель мирно отошла ко Господу и была погребена в строящемся новом Вознесенском соборе. Вся земная жизнь княгини была ознаменована аскетическими подвигами и чудесами, и Господь не оставил Свое верное чадо без награды: по смерти преподобная Евфросиния была причислена к лику святых.

Праведный подвиг великого князя Димитрия не был забыт православным народом, который и до нынешних пор видит в его облике пример святой и спасительной любви к ближним и к Отечеству. По свидетельству многочисленных источников, памятников письменности и иконографии, сначала в Москве, а потом и по всей Руси началось прославление благоверного князя Димитрия Донского. Уже вскоре после его кончины было написано «Житие» и «Похвальное слово», текст которого вошел в состав русских летописей. Сохранились и иконографические изображения великого князя – на фреске Архангельского собора и в Грановитой палате. Описание образа угодника Божия можно прочитать и в «Иконописных подлинниках» (под датой 9 мая).

П амять о великом князе Димитрии жила в народе всегда и особенно усиливалась в годы войн и опасностей. Так, в Великую Отечественную войну в патриотических посланиях патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия имя благоверного князя Димитрия стояло рядом с именем святого князя Александра Невского: оба князя-воина призывались в помощники страждущему Отечеству. Тогда же именем Димитрия Донского была названа танковая колонна, созданная на средства верующих, а в начале XXI века − самая большая в России атомная подводная лодка.

Такая народная память понятна: ведь благоверный князь положил начало освобождению Руси от вражеского ига. Кроме того, деятельность его отличалась мудрой мерой и высокой моралью, он избегал обращаться к тем бесчестным и жестоким политическим методам, которые были присущи его времени.

Великий князь московский Димитрий Иоаннович Донской был канонизирован Русской Православной Церковью в 1988 году в чине святых благоверных – на основании его великих заслуг перед Церковью и народом Божиим, а также личной благочестивой жизни, воплотившей спасительную заповедь о пожертвовании собой даже до крови ради блага ближних и утверждения православной веры.