Третье значение прилагательного собачий состоит из

1 сравнения. Периферийный компонент, не отражённый в структуре слова о движении куда-н.: семеня сбоку или позади кого-н. с заискивающим видом, определяется при сравнении (как петушок) на основе фоновых знаний. Значение наречия петушком состоит из обусловленного компонента как (-ом) петушок (сравнение и объект сравнения) и необусловленного (периферийного) компонента о движении куда-н.: семеня сбоку или позади кого-н. с заискивающим видом (образ действия) Отметим, что при стандартном варианте один и тот же многозначный дериват может являть собой пример и периферийной, и непериферийной мотивации. Так, слово собачий относящийся к собаке непериферийно мотивировано прямым номинативным значением существительного собака домашнее млекопитающее. Слово собачий в знач. очень плохой трудный (о жизни) и очень сильный (о морозе) мотивировано тем же значением существительного, но уже периферийно, поскольку выражает необусловленные структурой компоненты значения и в том числе идею сравнения, ср.: Первое значение прилагательного собачий состоит из обусловленного компонента относящийся (-ий) к собаке, принадлежащий собаке. Второе значение прилагательного собачий состоит из обусловленного компонента относящийся (-ий) к собаке и необусловленного (периферийного) компонента плохой (о жизни), как Третье значение прилагательного собачий состоит из обусловленного компонента относящийся (-ий) к собаке и необусловленного (периферийного) компонента сильный (о морозе, холоде), злой, как Стандартная периферийная мотивация возможна только на основе прямой мотивации. Среди новообразований возможна нестандартная периферийная мотивация переносным значением. Например, новообразование лопухоид (Д.Емец) семантически мотивировано вторым переносным значением существительного лопух о глупом человеке, простаке и выражает периферийный компонент не владеющий искусством магии. Е.Г. Усовик СУДЬБА/OSUD В РУССКОЙ И ЧЕШСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ МИРА Современный этап развития лингвистики характеризуется установлением связи между изучением языка и культуры. Язык 129

2 рассматривается уже не просто как орудие коммуникации, а как вербальная сокровищница нации, в которой хранятся все воззрения (мифологические, религиозные и др.) народа о мире, в котором он живет. В каждой культуре модель мира состоит из целого ряда универсальных концептов и констант культуры таких, как пространство, время, измерение, причина, сущность стихий, нравственные понятия и др. А. Вежбицкая образно обобщила мысль об универсальности концепта «судьба» следующим образом: «Люди не всегда могут делать то, что им хочется, и они знают об этом. Их жизни формируются во всяком случае, до какой-то степени силами, которые им неподвластны, и это представляется фактом столь же очевидным и универсальным, как и то, что они должны умереть. Поэтому у нас есть основания предполагать, что концепт судьбы или что-то в этом роде можно обнаружить во всех культурах и что он находит выражение во всех языках подобно тому, как это происходит с концептом смерти» 1. Однако, несмотря на универсальность того или иного концепта, в каждой культуре он имеет свое наполнение и языковое выражение. Для русской культуры концепт «судьба» особенно важен, ибо он входит в узкий круг ключевых слов русской языковой картины мира, как например: душа, тоска, счастье, справедливость, обида, попрек, собираться, добираться, постараться, сложилось, довелось, заодно и др. «Ключевыми» эти слова являются потому, что они дают «ключ» к пониманию русской языковой картины мира, одновременно являясь лингвоспецифичными, так как содержат в своем значении концептуальные конфигурации, отсутствующие в готовом виде в других языках» 2. Русский и чешский языки близкородственны, т.к. относятся к группе славянских языков и развиваются на общей основе праславянского языка. Но довольно рано, в XII в., развитие двух культур, а значит и языков, пошло по двум различным путям: чешский народ перешел в христианство в его западном, католическом виде, a Русь сохранила христианство восточного, византийского образца. Поэтому лексическая репрезентация концепта в обоих языках может быть очень схожей, благодаря общему происхождению, однако их содержание складывалось под воздействием разных цивилизаций западноевропейской и православной. По частотности русские и чешские слова, репрезентирующие концепт «Судьба», располагаются так: 1 Вежбицкая А. Судьба и предопределение // Путь С Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М.: Языки славянской культуры, С

3 судьба доля участь удел жребий рок предопределение предназначение промысел провидение 1. оsud sudba úděl předurčení/predestinace prozřetelnost. По своему происхождению все эти слова образованы от глагольных корней (это действия) и изначально, в первичном своем значении, номинировали долю, удел, часть по жребию просто пай, определенный участок земли и других владений. В чешском языке, по данным Малого старочешского словаря 2, отражающего лексику чешского языка от начала письменности до конца XV в., у слова osud (судьба), по крайней мере, до конца XV в., имелось значение pokuta, peněžitý trest ( штраф, денежное наказание ). Таким образом, современные значения этого слова в русском и чешском языках сила, определяющая ход событий (человеческой) жизни, ход жизни; события, то, что случилось, являются гораздо более поздними. В метафорическом переосмыслении слов во многих языках судьба предстает как сплетение нитей жизни в своеобразную ткань текста, т.е. как связь и одновременно как речь, а это тоже сплетение, но уже не вещей, а слов 3. Сказанное подтверждается и относительной универсальностью того, что может быть названо «архетипическими концептами», выражающимися в сходных семантических мотивировках обозначений «судьбы» в разных языках. Так С. Л. Сахно 4 было выделено три подобных концепта: «1. судьба как связь; 2. судьба как речь и 3. судьба как текст». Т. В. Топорова 5 выделяет на германском материале следующие семантические мотивировки обозначений судьбы: «судьба как мера», «судьба как поворот» и имеющая особенно много параллелей в других культурах «судьба как часть». Последнее особенно актуально для русского и чешского языков: русское доля, удел, участь, счастье; чешское úděl (от uděliti дать, предоставлять, присудить, наградить ), štěstí (др.-чешск. sčěstie), др.-чешск. Otdiel 6. 1 Частотный словарь русского языка под. ред. Л. Н. Засориной, М., С Malý staročeský slovník z Vokabuláře webového, Ústav pro jazyk český AV ČR, v. v. i., verze 0.3.0, 3 Об этом подробнее см.: Апресян В.Ю. Cемантика и прагматика судьбы. М., Сахно С. Л. Уроки рока: опыт реконструкции «языка судьбы» // Понятие судьбы в контексте разных культур. М., С Топорова Т. В. Древнегерманские представления о судьбе // Понятие судьбы в контексте разных культур. М., С Malý staročeský slovník z Vokabuláře webového, Ústav pro jazyk český AV ČR, v. v. i., verze 0.3.0, 131

4 В русском языке представления о судьбе также выражаются через концепт «судьба как речь» рок. В русском слове «рок» (одного корня с глаголом «реку», существительным «речь») содержится отчетливо выраженное представление о чем-то «предреченном», «высказанном»; автор этого высказывания - некая сила, предопределяющая течение событий. Эквивалента слову «рок» с тем же корнем в чешском языке нет; русское рок, как правило, переводится на чешский язык словом osud. Вместе с тем, и у последнего есть ряд дериватов, которые отсутствуют у русской лексемы «судьба»: osudný (den, náhoda ap.), osudový (chvíle, ráda ap.) роковой, фатальный; osudně фатально; osudovost роковое значение, а также sudička богиня судьбы. При этом в чешских производных явно присутствует негативная оценка, тогда как русское прилагательное судьбоносный характеризует лишь событие большой значимости. Понятие судьбы исследователи этимологически связывают с сознательной деятельностью какого-то высшего существа, производящего свой «суд» и «присуждающего» смертным их будущее, что заложено в корне слова: судьба судит 1. Часто это событие оценивается человеком негативно, потому что судьба неизвестна (а все неизвестное пугает), следовательно, она нежелательна. Поэтому в русском языке за данной лексемой закрепилась синтагматика «враждебная, неведомая, неотвратимая, превратная судьба», т.е. судьба как возмездие. В современном чешском языке также присутствует глагол říci, říkat (сказать, говорить), однокоренной с архаичным русским «реку», от которого и образовалось слово «рок», однако рассматриваемая здесь семантика у самого слова «rok» в чешском языке отсутствует, и имеется только значение отрезок времени год. (Ср. у В.И. Даля 2 : РОК м. южн. зап. год, лето. Стар. срок, урочное, уреченое время, пора, доба. Прийти. на уреченый рок. Ныне судьба, предопределенье, участь, неминучее, суженое.) Очевидно, что по каким-то причинам номинация концепта «Судьба» как речи для чешского языка оказалась неактуальна. Полным словарным соответствием русской судьбы в современном чешском языке является слово osud: osud 1. síla, o níž se věří, že rozhoduje o běhu událostí (lidského) života; běh života zprav. mn. minulé (životní) příhody, děje (1. сила, которая, как верят, определяет ход событий (человеческой) жизни, ход жизни; 2. события, то, что случилось). Толкования этих лексем совпадают. 1 Ярхо В. Рок. Грех. Совесть (К переводческой трактовке древнегреческой трагедии) // Мастерство перевода, 9-ый сборник. М., С Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х тт. М., Т. 4. С

5 Слово «osud» и соответствующий концепт употребляется и осмысляется преимущественно в религиозном дискурсе. Понятию osud посвящена проповедь преп. Петра Самойского «Жизнь как судьба или вызов?»: Navzdory tomu se bráním, abych viděl a vnímal život jako osud. Jistě, cítím určitou osudovost, ale odmítám se stát fatalistou a brát život jako předurčený osud. Navzdory osudovosti, kterou v něm cítím, chci brát život jako výzvu 1. Таким образом, чешское религиозное сознание признает существование «osudovosti» как непредсказуемой силы (т.е. Божественного промысла), но противится мысли о предопределении судьбы, которая воспринимается негативно и отторгается, поскольку исключает свободную волю и свободу действий. Об этом свидетельствует и отсутствие в чешском языке эквивалента русскому предикативу «не-судьба», основная функция которого, как указывает В.Ю. Апресян, «интерпретировать какие-то факты, как означающие, что событие Х не произойдет, потому что судьба против Х» 2. В чешской языковой системе есть предикатив «není souzeno» (русск. не суждено). От упомянутого выше русского выражения «не-судьба» он отличается, во-первых, временной ориентацией: «не-судьба» отсылает сразу к двум временным планам недавнему прошлому и будущему (Мы не сошлись характерами. Видимо, не судьба нам быть вместе); «není souzeno» либо к прошлому: Díky Bohu, že mi nebylo souzeno zemřít; либо к будущему: Budu-li dlouho žít což mi asi není souzeno pak se ve stáří dám zase zavést do Loun, abych tam prolil slzy nad nejdražší ze všech svých vzpomínek (Český národní korpus). В чешском языке судьба-osud предстает скорее во втором своем значении некая совокупность событий. Как правило, они представляются человеку трагическими и необъяснимыми, но за ними стоит Божий промысел: Narodí se těžce postižené dítě. Nebo se nenarodí žádné. V rodině je vážná dědičná nemoc. Někdo žehrá na osud, že se narodil jako muž, někdo zase jako žena To všechno jsou danosti, které změnit nemůžeme Svatý Tomáš pojem osud nepoužívá jako synonymum náhody, ale pro situace, které jsme si sami nezvolili a které jsou v Božím plánu. Nemá na mysli žádnou smůlu, nýbrž Boží záměr 3. Слово osud употребляется также в выражении je to osud, по смыслу совпадающем с русским «это судьба»: Snad je to osud, že podruhé jsem se složil teď před touhle premiérou (Чешский национальный 1 Samojský Petr, Rev. Dr. Život jako osud nebo výzva? Электронная версия проповеди: / Jul Zivot_jako_vyzva.htm 2 Апресян В.Ю. Указ. соч. С Maria Svatošová. Náhody a náhodičky s Marií Svatošovou. Praha, Karmelitánské nakladatelství, С

6 корпус 1 ). Также как и в русском языке, это выражение может употребляться и в сниженном контексте для описания мелких бытовых неприятностей и зачастую сопровождается словами snad, myslím и т.п., выражающими предположение говорящего о возможном вмешательстве некоей силы (судьбы). Чешская пословица гласит: Každý je strůjcem svého osudu. Ее, как правило, переводят русской пословицей «Каждый сам кузнец своего счастья». Во-первых, при этом чешский «osud» подразумевает и плохие, и хорошие события жизни; а во-вторых, человек сам является источником и распорядителем своей жизни. В то время как в русской пословице говорится только о счастье, т.е. о благоприятном ходе событий, и вопрос ответственности за неудачи выносится за скобки. Кроме того, в чешском языке существует устойчивое выражение mít osud ve vlastních rukou, которое имеет тот же смысл, что и приведенная поговорка, и полностью дискредитирует идею предсказуемости событий и вмешательства некоей высшей силы. Слово sudba, этимологически и фонетически почти полностью совпадающее с русским, не коррелирует с последним по сфере употребления. Оно приводится в Словаре чешского литературного языка (СЧЛЯ) 2 с пометой «книжное» в качестве синонима слова osud. Это редкое слово (1 353 употребления в электронных текстах, найденных чешским поисковым сервером в разговорной речи практически не употребляется и встречается преимущественно в поэтических текстах как устаревшее, используемое в целях архаизации и остранения текста (всего 36 случаев употребления в Чешском национальном корпусе, включающем 100 млн. слов современного чешского языка; большинство случаев употребления в чешском переводе романа «Властелин колец»). Кроме того, оно может употребляться в значении «пророчество». За исключением частотного и нейтрального слова «судьба» (чешск. osud), все остальные лексемы, номинирующие понятие судьбы, так или иначе стилистически маркированы: многие из них являются редкими, некоторые устаревшими; некоторые относятся преимущественно к религиозной сфере (промысел, провидение, чешск. prozřetelnost, předurčení, predestinace). Предопределение чешск. předurčení/predestinace. В религиозных учениях предустановленность жизни и поведения человека, его спасение и осуждение в вечности волей Бога. Идея предопределения представлена в чешском языке словами předurčení и predestinace, хотя эти книжные слова так же малоупотребительны, как и их русский аналог. Кроме того, идею предназначения в одном из своих значений 1 Český národní korpus, 2 Slovník spisovné češtiny pro školu a veřejnost. Praha, Academia, С

7 может выражать слово «úděl» в выражении naplnit úděl: Po smrti Václava uprchl k Němcům a žil tam dlouho ve vyhnanství. Když se odhodlal vrátit, musel naplnit úděl mstitele 1. Русское слово «удел» таким значением и сочетаемостью не обладает. Однако «предопределение» (předurčení, predestinace) далеко не всегда используется в теологических контекстах, но во всех других случаях употребления оно сохраняет свою семантическую специфику: эта номинация указывает на невозможность повлиять на заранее определенный ход событий, изменить предначертанный план. В семантической структуре чешского слова «předurčení» есть еще один ЛСВ «предназначение». Он указывает на наличие некоторого замысла относительно всех вещей, согласно которому все имеет свою собственную, заранее определенную высшими силами функцию, которую нужно стараться выполнить. В обиходном употреблении «предназначение» указывает просто на функцию, не имея в виду наличие высшего замысла. В чешском языке два значения данного слова распределены между двумя лексемами высоким философским předurčení и бытовым určení назначение. Далее, в чешском языке есть слово «povolání», которое в обиходной речи является эквивалентом русского слова «профессия»: Nejprestižnějším povoláním podle Čechů je lékař 2. В более высоком контексте оно может также означать (высокое) призвание и предназначение. Оно образовано от глагола volat (звать), и в этом его внутренняя форма сходна с внутренней формой русского слова «призвание», например: употребление и обыгрывание трех значений cлова «povolání» в одном контексте религиозного дискурса: Kniha chce čtenáři pomoci objevit, ujasnit si a žít vlastní povolání (предназначение), které má jakožto člověk, křesťan a Ježíšův učedník. Velice poutavé osobní svědectví zde autor, který se jednu dobu léčil na rakovinu, vydává také o svém duchovním povolání (духовное призвание и профессия священника) 3. Слова, указывающие на высшие силы Божественной природы, провидение, промысел оцениваются положительно независимо от того, какого рода событие вызывается ими; они подразумевают наличие Божественного плана, Божественной воли относительно всего, что происходит, и в силу этого глубокой осмысленности этого происходящего. Идея Божественной силы, влияющей на жизни людей (русские «провидение и промысел»), в чешском языке выражается словом 1 Moučková Miroslava. Za času přemyslovských knížat. Praha, С Nejprestižnějším povoláním podle Čechů je lékař // Hospodářské noviny от , электронная версия Cesko.ihned.cz 3 Maureder Josef. Porozumět Božímu volání. Různé aspekty rozlišování životní cesty člověka. Praha, С

8 prozřetelnost. От русских эквивалентов оно отличается отсутствием «бытового», «девальвированного» круга употреблений: отмеченное слово преимущественно встречается в религиозных контекстах: Věřit v Boží prozřetelnost znamená věřit, že nám nic nedokáže zabránit v naplnění posledního smyslu naší existence 1. Это свидетельствует о том, что выражаемый лексемой «prozřetelnost» концепт в меньшей мере интегрирован в языковую картину, нежели «провидение и промысел», для которых возможно большее число употреблений, включая «профанированные». На высокую степень случайности в том, что обстоятельства сложились тем, а не иным образом, указывают слова жребий, доля, участь, удел (los osudu, úděl), задающие правила игры, где человеку случайно попадается та или иная карта. Эта идея игры выпадение жребия представлена в чешском языке словосочетанием los osudu, которое может быть переведено как жребий (судьбы), при том, что отдельно слово «los» в значении сила, распоряжающаяся жизнью людей не употребляется. Лексема «úděl» отмечена пометой «книжное» с приведением двух значений osud и určení ( назначение, например: naplnit úděl). Úděl может переводиться на русский язык как доля, удел, предназначение и, несмотря на наличие пометы в словарных толкованиях, в современной чешской речи сфера его употребления не ограничена. Это отличает его от функционирования русского аналога «удел». В целом можно отметить меньшую номинативную плотность концепта «Судьба» в чешском языке по сравнению с русским: соответственно 6 и 10 лексем, а также наличие всего одного общеупотребительного литературного слова «osud» по сравнению с пятью русскими судьба, доля, удел, рок, жребий. Проведенный анализ концепта «Судьба» позволяет делать вывод о том, что важной составляющей русской языковой картины мира является представление о непрогнозируемости происходящих событий, их неизбежности: человек не может ни предвидеть будущее, ни повлиять на него, он зависим от действия какой-то внешней воли, в результате чего жизнь представляется как загадочный процесс, где человек действует не сам, а с ним нечто происходит. В чешском языке данный концепт номинируется лексическими средствами, семантически и этимологическим родственными русским, однако распределение смысловых зон и сфер употребления иное. Слово «sudba» является устаревшим и практически вышедшим из употребления; более того, в чешском оно получило дополнительное значение предсказание (судьбы). Также у лексемы «úděl» развилось новое значение, отсутствующее в русском, предназначение, задача, 1 Maria Svatošová. Указ. соч. С

9 миссия, которую можно naplnit. И это не случайно: идея существования судьбы/osudu как высшей силы, принимающей решения за человека и освобождающей его от необходимости действовать, оценивается носителями чешского языка негативно. Поэтому в чешской наивной языковой картине мира вмешательство судьбы/osudu, как правило, несет человеку зло и разрушение (zlý, krutý osud, zásah osudu), тогда как в русском языковом сознании судьба в целом нейтральна, и от нее можно ждать как хорошего подарка судьбы, так и плохого удара судьбы. По этой же причине в чешском языке значение лексемы «osud» высшая сила, определяющая жизнь человека помимо его воли находится на периферии общественного сознания и активно осмысляется в основном в религиозном дискурсе, где судьба/ osud предстает как синоним Божественного промысла, в то время как для русского языкового сознания оно остается актуальным и весьма важным. И.Б. Хоменко ОПЕРАЦИЯ СРАВНЕНИЯ КАК ИДЕНТИФИКАТОР НОРМЫ И АНТИНОРМЫ Комплекс знаний и представлений этносоциума о мире организуется в оппозиции соответствие / несоответствие норме. Но и само установление нормы опирается в свою очередь на признак соответствия, так как нормой признается то, что соответствует представлениям социума об устройстве действительности и способах действия в ней. Таким образом, одним из базовых признаков, лежащих в основе оппозиции норма / антинорма, является соответствие / несоответствие. «А соответствует В» означает, что А является частью той системы, которая обозначена как В или имеет такие же свойства, то есть фиксация соответствия А и В устанавливается на основе выявления необходимой меры сходства между ними. Из вышесказанного вытекает, что соответствие и несоответствие обнаруживается на основе сравнения, которое является одной из главных ментальных операций. Норма может существовать автономно. Антинорма обязательно нуждается в «фоновой поддержке». В рамках одной конструкции, смежных предложений или текстового фрагмента происходит совмещение представления о норме и антинорме на основе их сравнения, со- и противопоставления. Манифестация нормы и одновременное указание на антинорму может происходить на лексикосинтаксическом уровне. Конструкциями, уже в саму модель которых заключено указание на отклонение от некоторой нормы, являются сложносочиненные предложения со значением несоответствия, вторая часть в которых излагает нечто отличное от того, что можно было бы ожидать, исходя из содержания первой части: Катя Минаева поражала 137