Вымирающая профессия: кто шьет головные уборы для гражданского населения в Азербайджане?

История ношения головных уборов уходит в далекое прошлое. С древнейших времен головной убор наделяли магическими свойствами. Его интерпретировали как символ власти, богатства, знатности, успеха. Веками разные головные уборы обозначали статус человека, который он занимал в обществе. Его выбор свидетельствовал об оригинальности вкуса владельца, принадлежности к светскому обществу или художественной богеме, а для художника - о смелости и неповторимой индивидуальности созданной модели.

Любой головной убор имеет три основных назначения: во-первых, он защищает хозяина от погодных явлений - дождя, солнца, ветра, снега; во-вторых, это часть традиций и правил того или иного народа; а в-третьих, это просто стильный, модный аксессуар, дополняющий нарядный туалет. Мир моды просто невозможно представить себе без каких-либо головных уборов. Здесь этот предмет одежды переходит из практического применения в разряд произведений искусства. Ни один показ мод известных кутюрье не обходится без творений шляпников.

А как обстоит дело у нас? Где и кто шьет головные уборы гражданскому населению в Азербайджане? Оказалось, что фабрик по производству шапок нет, есть только небольшие мастерские, количество которых можно пересчитать по пальцам. Мастер одной из них, Вагиф Багиров, имеет двадцатилетний стаж. Он оказался человеком с большим чувством юмора.

- Как вы пришли в эту профессию, кто вас направил, кто посоветовал, а может, вы мечтали стать мастером по пошиву шапок?

- (смеется) Ну, вы сказали "мечтал"! Что вы! Я об этом даже и не думал! Меня сюда привела обычная житейская ситуация. Я двадцать лет занимался транспортом в государственном учреждении.

- Вы водитель?

- Нет. Я инженер-механик, автомобилист. В девяностых годах, когда закрылись многие организации, я тоже остался без работы и тогда был вынужден вспомнить то, чему учился в детстве. Дело в том, что мой покойный отец в свое время заведовал ателье и мастерской по пошиву головных уборов, где я получил специальность портного, а шить шапки стал позднее, как говорится, жизнь заставила.

- Но все равно это нужно уметь.

- Вы знаете, у меня старая закалка, я учился с четырнадцати лет. Вообще, я считаю, что постигать азы какой-нибудь профессии надо в ранней молодости. Когда время уходит, учиться намного сложнее. Я с детства дисциплинированный. В восемь часов уже был на работе и до трех не вставал со своего места.

- Когда же вы учились?

- Я окончил вечернюю школу рабочей молодежи, потом техникум, а затем окончил Строительный институт. Повторяю: я стал мастером вынужденно.

- Помогла ли вам эта профессия выжить?

- Конечно, помогла. Некоторые мои приятели вообще так и не трудоустроились до пенсии, некоторые болели, а я сразу занялся шитьем.

- То есть эта, скажем, запасная профессия вас выручила.

- Конечно. Я вдобавок и скорняк, могу шить и одежду, и головные уборы, и меховые изделия. Причем специально работе мастера-шапочника я не учился.

- А вы помните первую сшитую вами шапку?

- Любой портной может сшить головной убор. Это несложно. Каждый, кто умеет шить на машинке, в течение месяца может выучиться этой профессии.

- Много ли у вас заказчиков?

- В городе почти не осталось настоящих мастеров, поэтому люди идут к нам. Исключая лето, работа есть весь год. В летний сезон мы шьем изделия впрок, на зиму. Но дело в том, что эта профессия вымирает.

- Почему?

- Молодых эта профессия не интересует. Может, я категоричен, но, отдавая дань современным технологиям, хочу сказать, что именно они начисто отбили у молодежи желание учиться какому-то ремеслу, некоторых детей компьютер просто губит. И откуда у современной молодежи терпение, чтобы учиться!

- А какие качества нужны, чтобы научиться шить?

- Те, которыми не обладают современные молодые люди: усидчивость, терпение, внимательность.

- Молодые не идут в эту профессию, потому что не обладают этими качествами или потому что не хотят?

- Не хотят, стесняются. Например, мой сын не воспринимает мою работу всеpьез. Ему она не нравится.

- Значит, при таком положении вещей эта профессия может исчезнуть?

- Она на грани исчезновения. К тому же готовая продукция задавила индивидуальный пошив, хотя по качеству является ниже. Мои кепки носятся 10-15 лет, потому что всю работу я выполняю сам, не допускаю изъянов, а на фабрике работа конвейерная, одну шапку шьют, например, пять человек. О каком качестве можно говорить в таком случае?

- Как вы считаете, должны ли профессии ремесленников передаваться по наследству?

- Необязательно. Много лет назад про меня написали, что я потомственный мастер. Ничего подобного! Мой отец был административным работником, я - инженер. Просто я стал шить головные уборы, чтобы содержать семью.

- У вас почти нет женских шапочек.

- Потому что наши клиенты в основном мужчины. А женщины время от времени заказывают меховые шапки, беретки, боярки. Их шьет моя супруга. Какой мех при нашей погоде?

- Устраивает ли вас плата, окупается ли ваш труд?

- Честно говоря, одно покрывает другое. Если у человека нет денег, я делаю уступку, например, пенсионерам отдаю за бесценок, иногда могу даже подарить кому-то кепку. Я вижу, кто нуждается. Взамен состоятельному клиенту немного повышаю плату. Но наши клиенты, главным образом, люди преклонного возраста. Иногда под Новый год молодые в качестве подарка для веселья заказывают кепки.

- А дорогие меховые изделия шьете?

- Дорогие меха - это норка, каракуль, песец. Их мы и используем в работе. Однажды мне пришлось даже шить соболью шапку.

- Не боялись испортить?

- Нет (смеется). Испортил бы, нового соболя поймал бы. Клиентка осталась довольна работой.