Небольшие, короткие стихотворения русских поэтов - классиков об одиночестве.

Ветер. Никнет, споря, Ряд седых берез. Много было горя. Много слез.

И встает невольно Скучный ряд годин. Сердцу больно, больно. Я один.

Я думал. не помню, что думал; Я слушал таинственный хор, И звезды тихонько дрожали, И звезды люблю я с тех пор.

И оба поняли давно, Как речь бессильна и мертва: Чем сердце бедное полно, Того не выразят слова.

Не виноват никто ни в чем: Кто гордость победить не мог, Тот будет вечно одинок, Кто любит,- должен быть рабом.

Стремясь к блаженству и добру, Влача томительные дни, Мы все - одни, всегда - одни: Я жил один, один умру.

На стеклах бледного окна Потух вечерний полусвет.- Любить научит смерть одна Все то, к чему возврата нет.

Я не боюсь одиночества, нет! Я ожидала такое. Но у меня и к тебе есть совет: Не жди теперь покоя! Ведь я не одна: Нас с одиночеством двое.

Запущены моих друзей дела, Нет в их домах ни музыки, ни пенья, И лишь, как прежде, девочки Дега Голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх Вас, беззащитных, среди этой ночи. К предательству таинственная страсть, Друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут! Посверкивая циркулем железным, Как холодно ты замыкаешь круг, Не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди! Твой баловень, обласканный тобою, Утешусь, прислонясь к твоей груди, Умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу, На том конце замедленного жеста Найти листву, и поднести к лицу, И ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек, Твоих концертов строгие мотивы, И - мудрая - я позабуду тех, Кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль, Твой тайный смысл доверят мне предметы. Природа, прислонясь к моим плечам, Объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты, Из бедного невежества былого Друзей моих прекрасные черты Появятся и растворятся снова.

Один я здесь, как царь воздушный, Страданья в сердце стеснены, И вижу, как судьбе послушно, Года уходят, будто сны;

И вновь приходят, с позлащенной, Но той же старою мечтой, И вижу гроб уединенный, Он ждет; что ж медлить над землей?

Никто о том не покрушится, И будут (я уверен в том) О смерти больше веселится, Чем о рождении моем.

И куда б я ни пошла, ни поехала - Одиночество со мной всюду следует, Словно камушек, в груди тихо тукает, И зовет меня оно, и аукает.

Разбежаться бы да кинуться в реченьку, Только мысли-то мои эти грешные. Мы теперь навек вдвоем с одиночеством, Как с фамилией моей, да как с отчеством.

Ты, кукушка, прокукуй свою песенку, Да ступеньки все сочти в моей лесенке - Сколько пройдено, да сколько осталося, Может быть, идти вдвоем нам до старости.

Я сплету себе венков да с полдюжины, Сарафан себе пошью я из кружева, Чтоб коса от ветра вновь растрепалася, Одиночество со мной чтоб осталося.

С людьми скучаю до чрезмерности, Одно и то же вижу в них. Желаю случая, неверности, Влюблен в движение и в стих.

О, как люблю, люблю случайности, Внезапно взятый поцелуй, И весь восторг - до сладкой крайности, И стих, в котром пенье струй.

Врачи чуть-чуть поахали: "Как? Залпом? Восемьсот. " От смеха ли, от страха ли Всего меня трясет.

Теперь я - капля в море, Я - кадр в немом кино, И двери - на запоре, А все-таки смешно.

Воспоминанья кружатся Как комариный рой, А мне смешно до ужаса: Мой ужас - геморрой.

Виденья все теснее, Страшат величиной: То с нею я - то с нею,- Смешно, иначе - ной!

Не сплю - здоровье бычее, Витаю там и тут, Смеюсь до неприличия И жду - сейчас войдут.

Халат закончил опись И взвился - бел, крылат. "Да что же вы смеетесь?" - Спросил меня халат.

Но ухмыляюсь грязно я И - с маху на кровать. Природа смеха - разная,- Мою вам не понять.

Жизнь - алфавит: я где-то Уже в "це-че-ша-ще",- Уйду я в это лето В малиновом плаще.

Но придержусь рукою я Чуть-чуть за букву "я" - побеспокою я!- Сжимаю руку я.

Со мной смеются складки В малиновом плаще. С покойных взятки гладки,- Смеялся я - вообще.

Смешно мне в голом виде лить На голого ушат, А если вы обиделись - То я не виноват.

Палата - не помеха, Похмелье - ерунда,- И было мне до смеха - Везде, на все, всегда!

Часы тихонько тикали - Сюсюкали: сю-сю. Вы - втихаря хихикали, А я - давно вовсю!

О, если б мне крылья орлиные, Свободные сильные крылья,— Чтоб мог я на них улететь в безграничное царство Лазури, Чтоб мог я не видеть людей!

От тяжелого бремени лет Я спасался одной ворожбой, И опять ворожу над тобой, Но неясен и смутен ответ.

Ворожбой полоненные дни Я лелею года, - не зови. Только скоро ль погаснут огни Заколдованной темной любви?

Присуждены мы к вечной келье, И в наше тусклое окно Чужое горе и веселье Так дьявольски искажено.

Напрасно жизнь проходит рядом За днями день, за годом год. Мы лжём любовью, словом, взглядом. – Вся сущность человека лжёт!

Нет сил сказать, нет сил услышать. Невластно ухо, мёртв язык. Лишь время знает, чем утишить Безумно вопиющий крик.

Срывай последние одежды И грудью всей на грудь прильни, – Порыв бессилен! Нет надежды! И в самой страсти мы одни!

Нет единенья, нет слиянья, – Есть только смутная алчба, Да согласованность желанья, Да равнодушие раба.

Напрасно дух о свод железный Стучится крыльями, скользя. Он вечно здесь, над той же бездной: Упасть в соседнюю – нельзя!

И путник посредине луга, Кругом бросает тщетный взор: Мы вечно, вечно в центре круга, И вечно замкнут кругозор!