Директор Даниловского рынка Максим Попов: «Рынок за 50 миллионов долларов — дорогое удовольствие» Даниловский рынок на грани продажи, но там до сих пор происходят перемены к лучшему. Анна Масловская поговорила с Максимом Поповым о возможном будущем рынка, его настоящем и прошлом
Перемены на Даниловском рынке начались в 2011 году. На должность директора рынка назначили Максима Попова, в то время работавшего в Ginza Project. Рынок не закрывали, но перестраивали ночью и днём. За несколько месяцев он изменился: помещение отмыли и немного перестроили, у продавцов появилась форма, прилавки накрыли бумагой с фирменной символикой, запустили доставку продуктов, выгнали криминал. В 2012 году город решил продать рынок, но торги переносились из раза в раз из-за отсутствия заявок со стороны покупателей. Эксперты утверждали, что причины этого — завышенная цена и обременение обязательством сохранить профиль предприятия — торговлю сельскохозяйственной продукцией в течение 49 лет.
Всё это время рынок работал в обычном режиме, что продолжает делать до сих пор. Более того, на прошлой неделе на Даниловском открылось сразу два новых места — пекарня «Батон» и мини-магазин и кофейня Camera Obscura. А вскоре откроется первое кафе. The Village решил поговорить с Максимом Поповым о том, что он думает о продаже рынка и возможном его закрытии, о его собственных планах при разных вариантах развития ситуации, об умении торговаться и важности личного подхода.
Как устроены рынки в Барселоне — Вам предложили должность директора рынка, или у вас были собственные амбиции сделать крутой рынок? До Даниловского вы в Ginza Project занимались ресторанами.— Никогда у меня не было таких амбиций. Рестораны всё-таки — это совсем другая сфера. Поэтому, когда мне сделали предложение, я немного, мягко говоря, удивился. Я вообще не представлял себя в роли директора рынка. Один из моих руководителей сказал мне как-то в два ночи: «Я считаю, что ты единственный, кто с этим справится. Я смотрел, думал, выбирал долго и понял, что это ты». Отвечаю: «Я могу подумать?» — «Да, конечно. В девять утра дай мне ответ». Этому человеку мне было достаточно сложно отказать.
— Вы два с лишним года управляете Даниловским рынком. На прошлой неделе здесь открылись пекарня «Батон» и Camera Obscura, скоро откроется первое на рынке кафе, то есть изменения продолжают происходить несмотря на то, что город уже два года пытается этот рынок безуспешно продать, и несмотря на самые последние новости о переоформлении бумаг на назначение рынка. Почему?— Меня назначили именно для того, что я и сделал с рынком: вычистить, вымыть, привести в порядок, убрать отсюда весь криминал, чтобы это было если не образцовое, то по крайней мере хорошее предприятие. Этим, собственно, мы и занимаемся по сей день.
Но, честно говоря, проект, который мы сделали, пока, к сожалению, не реализован до конца, потому что на это нужны инвестиции. А в рамках того, что рынок уже два года стоит под аукционом, понятно, что никаких инвестиций сейчас в него вкладывать никто не будет. Сначала нужно, чтобы рынок купили. Купить сельскохозяйственный рынок за 50 миллионов долларов — это слишком дорогое удовольствие. Это очень дорого. Я думаю, что город это уже понял. Сейчас они будут менять ГПЗУ, и в другом формате очень может быть, что это реализуется. Чтобы де-юре это был не сельскохозяйственный рынок. Де-факто он может оставаться при этом рынком.
Купить сельскохозяйственный рынок за 50 миллионов долларов — это слишком дорогое удовольствие
— Тогда здесь, где мы сейчас с вами сидим, может появиться новый торговый центр, так?— Этого боятся все. Потому что если его продадут, то до конца не понятно, что здесь будет. Конечно, вкуснее и слаще сделать Даниловский торговым центром. Это более маржинальная история. Более того, его можно надстроить этажей в пять, если геоподоснова позволит. Само место территориально очень хорошее.
— А вы хотите, чтобы остался рынок?— Я хочу, чтобы остался рынок, потому что я понимаю, что он нужен. Он нужен людям. Я вижу, сколько людей сюда приходят. Я вижу, как они дают оценку тому, что здесь происходит, как происходит. Прекрасный контакт. Есть люди, которым не нравится абсолютно всё, что мы здесь делаем. Есть люди, которым нравится. И с теми, и с другими мы умеем разговаривать. Прямой контакт — это самая важная штука, потому что по-другому некоторые вещи невозможно понять. Есть моменты, на которые мы можем влиять административно, а есть моменты, на которые мы не можем влиять административно. И самая неприятная история — это цены. Мы на них не влияем. Это принципиальная позиция. Мы не имеем права.
— То есть продавцы арендуют место и делают что хотят? Могут сделать накрутку в 1 000 %, и никто не вмешается?— Нет. Они, на минуточку, не делают, что хотят, они назначают цену, которую считают приемлемой. По их разумению. Они считают, что пучок зелени может стоить 100 рублей. Не важно, что на других рынках он продаётся по 80 или по 70 рублей. Они считают, что 100 — это нормально, ведь у них есть рынок сбыта в виде постоянных покупателей.
В первом месяце, когда мы вымыли, вычистили и причесали рынок, мы дали прирост человекопотока в 20 %. И эти люди поначалу сказали: «Ребята, вы молодцы, вы сделали всё классно. У вас стало всё по-другому. Всё чисто, чисто в полном смысле этого слова». Чисто не потому, что полы вымыли, а потому, что выглядеть всё стало цельно, у рынка появилось колористическое решение: дерево, пастельные тона и при этом мощнейшая колористика за счёт фруктов и овощей на прилавках. Получается хорошая общая картина. Но когда потом эти люди подходили в эйфории к прилавкам, то продолжали так: «Ребята, всё хорошо, но, извините, это очень дорого».
— Вы как сам считаете, цены оправданные?— Вы знаете, на что-то они выше, чем где-то, на что-то они нормальные. Послушайте, это рынок, здесь надо уметь налаживать диалог с торгующими. Это самое главное. Умеешь разговаривать, умеешь выбивать для себя какие-то преференции и лучшие условия — всё, ты — чемпион. Ты получишь лучшую продукцию по лучшим ценам ровно потому, что умеешь разговаривать. Им же скучно, продавцам. А подошёл человек, заговорил с ними, рассказал что-то — и всё, он тебе всё отдаст, сто процентов. Почему все смеются, когда я это говорю? Это правда.
— Каким должен быть идеальный рынок, по-вашему?— Время движется вперёд. Все мы поездили по заграницам, всё посмотрели, понюхали, попробовали. Невозможно физически находиться в 2014 году и смотреть на клеёнки, на торгующих, которые стоят в грязной одежде, на разбитые прилавки. Так невозможно жить дальше. Поэтому изначально у нас и была идея сделать всё красиво, но с этими же торгующими, потому что без них и рынка никакого не будет. Но сделать это красиво. Сделать торговые павильоны большими. У нас был целый план. То есть не был, а есть до сих пор. Просто он немного отодвинут в сторону, глобально мы пока ничего не делаем, а локально занимаемся всем, чтобы был порядок. Хочется цивилизации. Не хочется грязи, серости, бандитских рож. С рынком у нас в стране до сих пор ассоциируются эти слова. Мол, рынок, это такая на сто процентов криминальная история. Мы десятью руками бились, чтобы убрать всё это. Вычистить. Чтобы никакой торговли наркотиками.
Хочется цивилизации. Не хочется грязи, серости, бандитских рож