«Хоккейные параллели» Юрия Карандина

Книга уже получила высокую оценку у столичного хоккейного бомонда. Работать над мемуарами Юрию Павловичу активно помогал наш коллега — спортивный обозреватель газеты «Молодость Сибири» Андрей Никонов. Отрывок из этой книги с разрешения автора «МК» предлагается вниманию читателей.

Справка "МК"

Осенью 1975 г. меня неожиданно срочно вызвали в Москву, чтобы оформить канадскую визу. В спорткомитете я узнал, что планируется серия игр между советскими и канадскими клубами. От СССР в Канаду поедут ЦСКА и «Крылья Советов» («золотая» и «серебряная» команды по итогам чемпионата страны 74-75), и я включен в делегацию с командой ЦСКА.

Когда прилетели, нас встретил переводчик Агги Кукулович, с которым я познакомился еще в 1972 г. Он мне сразу все выложил: «Юрий, мы обеспокоились, когда узнали, что тебя не будет. Канадская федерация, Национальная хоккейная лига считают, что в Советском Союзе есть только один судья, который достоин представлять СССР на таком уровне. Мы настояли, чтобы ты был на этой серии вместе с одной из команд».

Только там я узнал, что канадцам предлагали кандидатуру московского судьи Морозова. Но канадцы отказали, категорично заявив: либо Карандин, либо никто. Вторым арбитром от СССР стал Виктор Домбровский.

Канадцы готовились к этой серии очень тщательно. Еще летом из 18 клубов НХЛ были отобраны 8 сильнейших. Перед первой игрой в Нью-Йорке президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл заявил: «Наконец-то наша мечта сбылась, произойдет наиболее объективное испытание сил в мировом хоккее!»

Наступив на горло своему самолюбию, канадцы согласились провести семь из восьми матчей в США (лучшие американские клубы НХЛ тогда были практически полностью укомплектованы канадскими игроками). «Энхаэловцы» были так уверены в своей победе, что легко согласились на усиление ЦСКА и «Крыльев Советов» шестью игроками из других клубов. ЦСКА выбрал двух игроков из «Динамо»: защитника Валерия Васильева и форварда Александра Мальцева, а «Крылья» взяли четырех игроков из «Спартака»: нападающих Александра Якушева, Виктора Шалимова, Владимира Шадрина и защитника Юрия Ляпкина.

Фрагмент встречи «ЦСКА–Монреаль»

28 декабря в самом большом городе США, в знаменитом 20-тысячном зале «Медисон Сквер Гарден» впервые в истории встретились «Рейнджерс» и ЦСКА — трехкратный обладатель Кубка Стэнли против многократного чемпиона СССР. Кто-кто, а американцы умеют делать рекламу. Все билеты на поединок (а это был первый матч серии) были проданы за считанные часы. Эту историческую встречу НХЛ доверила судить мне. Моими помощниками назначили лучших «энхаэловцев» Джона Д’Амико и Мэтта Павлича, с которыми я уже был хорошо знаком.

Еще задолго до начала матча атмосфера в зале была наэлектризована до предела — все как в сентябре 1972 года в Монреале. На трибунах огромное множество лозунгов и плакатов, в том числе и написанный по-русски: «Армия отступит — Армия проиграет!» Волнение было жуткое, но я видел, что не меньше меня волновались и мои партнеры, и игроки.

Не прошло и полминуты, как левый крайний ударного звена «Рейнджерсов» Виккерс забивает гол в ворота Третьяка. На трибунах поднимается невообразимый шум. Но и итоговый счет оказался таким же, как в Монреале, — 7:3 в пользу нашей команды! Единственное отличие от того матча — в Нью-Йорке болельщики стали покидать зал задолго до окончания финальной сирены.

После матча старший тренер «Нью-Йорк Рейнджерс» Рон Стюарт скажет: «ЦСКА — великолепная команда. Армейцы хорошо катаются, пасуют, бросают по воротам. Я предполагал, что русские покажут хороший хоккей, но такого, откровенно говоря, не ожидал. Главный козырь советских хоккеистов — это то, что на площадке они находятся в постоянном движении и совершают огромный объем работы. Другими словами, советские хоккеисты катались 60 минут. Мы же — только часть этого времени».

Не скрою, было приятно услышать из уст специалистов, что я с судейством справился. Сам Фил Эспозито удостоил меня скупой похвалы (что даже для судей НХЛ было редчайшим явлением). Но большинство американских газет отозвалось о моем судействе негативно, ведь от «Рейнджеров» ждали только победы. Все руководство НХЛ, вся Северная Америка ждала победы. Этого поражения Рону Стюарту не простили. Через несколько дней стало известно, что его уволили с поста главного тренера.

Следующая игра — 31 декабря в Монреале. В этот город я прилетел с большим удовольствием. От серого Нью-Йорка у меня остались мрачные воспоминания: небоскребы, похожие на огромные квадратные груды камней, везде грязь и мусор. Заснеженный Монреаль напомнил мне родной Новосибирск.

Главным арбитром в этой встрече был судья из НХЛ Уолли Харрис, я и Клод Бечард (тоже из НХЛ) были лайнсменами. Игра получилась очень корректной и содержательной. Казалось, что на площадке играют две советские команды. Более того, подшефные Скотти Боумэна порой даже превосходили ЦСКА в комбинационной игре. «Монреаль» был близок к победе, но «армейцы» сумели вырвать ничью — 3:3.

На последних минутах матча Попов попал в штангу, и канадские телевизионщики потом без конца крутили этот момент и время на табло. Хоккейный бог снова оказался на стороне канадцев, поражения в этом поединке родоначальники хоккея явно не заслужили. Сразу после матча все отправились на новогодний банкет, на который собрался весь хоккейный цвет Канады. Оставшиеся матчи серии я судил в США, два из которых мне также запомнились на всю жизнь.

7 января 1976 г. меня назначили главным судьей на матч в Чикаго между клубами «Блэкхокс» и «Крылья Советов». Еще задолго до игры меня стали «инструктировать», как вести себя в этом городе гангстеров. Мне рассказали про хоккейного судью, на которого напали в Чикаго. Арбитр получил серьезные увечья, и судейский комитет НХЛ вынужден был выплачивать ему пожизненную пенсию. Мне сказали, что выгодней нанимать детективов, чем платить в подобных случаях, и поэтому, когда я приехал в Чикаго, ко мне приставили нескольких детективов. Нас трое судей, и их трое. Детективы нас сопровождали везде: на стадион, в гостиницу, даже в туалет. Проверяли всех подозрительных, так что мы все время были в напряжении.

И матч в городе гангстеров получился одним из самых жестких в той серии. Мне пришлось приложить немало усердия, чтобы игра не превратилась в бойню, чтобы поединок походил на хоккейный матч. В игре команда Бориса Кулагина превзошла хозяев по всем статьям (в том числе и по броскам по воротам — 30:18), а я получил солидную порцию угроз и критики на страницах местных газет.

Еще мне запомнился Чикаго тем, что там я познакомился с известным американским миллиардером Майклом Штейнбергом. Точнее, меня познакомил с ним Павлич. Нас пригласили в шикарный ресторан на берегу залива. Штейнберг был еврей по национальности и вынужден был эмигрировать с братом из нацистской Германии. Приехав в США практически без гроша в кармане, они за считанные годы стали миллионерами, сколотив огромное состояние на деревообработке.

Вероятно, им было интересно взглянуть на человека из Сибири, где «по улицам ходят медведи». Когда заиграла музыка, Павлич мне говорит: «Пригласи супругу Штейнберга на танец». Я пригласил. Заиграло танго, и я смотрю — все танцующие сразу сели и смотрят на нас. У меня аж пот на лбу выступил. Только танго закончилось, только я вздохнул с облегчением, музыканты снова заиграли ту же музыку. Гляжу, Павлич мне показывает большой палец вверх.

Когда прощались, Штейнберг мне, помню, сказал на прощание: «Юрий, у вас в Сибири столько леса, давай наладим совместный бизнес. Ты будешь поставлять, а я обрабатывать». Что ему ответить, я не знал.

Перед последней игрой уже всем стало ясно, что НХЛ эту суперсерию проиграла. Но ажиотаж в североамериканской прессе не спадал. Все газеты стали писать, что истинную силу в противостоянии НХЛ и СССР может показать только поединок между чемпионами: ЦСКА и «Филадельфией Флайерс». Кто победит в этой игре, тот и сильнейший в мире. И хозяева сделали все возможное, чтобы победить.

Заранее было известно, что эту встречу должны были судить я и Мэтт Павлич. А вот кандидатура главного арбитра выплыла в самый последний момент. Им неожиданно стал пожилой судья Ллойд Гилмор, который, по словам Павлича, «уже вышел на пенсию», а потому репутации арбитров НХЛ испортить не мог. То, что матч будет «веселый», поняли все.

Каждому игроку «Флайерс» за победу в этом матче было обещано по 10 тыс. долларов. Нашим же хоккеистам спорткомитет СССР обещал заплатить за всю серию максимум 600 долларов! Причем первоначально смета была составлена так: за каждую победу игрок получит 260 долларов и 130 за ничью. Сыграв первые три матча, ЦСКА перевыполнил план, а потому выходило, что против «Флайерс» они играли бесплатно. В итоге некоторые игроки просто не захотели «биться», а Петров вообще не вышел на лед (его заменил в первой тройке Мальцев).

Была и еще одна причина боязни «сломаться». Почти все хоккеисты ЦСКА были кандидатами в сборную СССР. Матч с «Флайерс» состоялся 11 января, а уже 4 февраля начиналась Олимпиада в Инсбруке.

Так или иначе, но ЦСКА вышел играть почти в боевом составе, однако боевого духа не продемонстрировал. С первых же секунд матча Гилмор дал хозяевам понять, что они могут играть в жесткий хоккей. Точнее, в жестокий. Это было и не по правилам, и не по-джентльменски (за две недели до начала суперсерии президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл разослал всем заинтересованным сторонам письмо, в том числе и в Федерацию хоккея СССР, в котором гарантировал, что чрезмерной грубости со стороны «энхаэловцев» не будет и из турне русские игроки вернутся целыми и невредимыми).

Весь первый период Гилмор избегал находиться рядом со мной. Хотя по методике, которую я изучал в НХЛ, во многих моментах главный судья обязан находиться рядом с лайнсменом.

На все мои крики «Ллойд!» Гилмор демонстративно поворачивал лицо в другую сторону.

Я чувствовал, что такая манера судейства до добра не доведет, видел, как реагирует на происходящее тренер ЦСКА Константин Локтев. «Взрыв» произошел уже на 9-й минуте при счете 0:0, когда защитник хозяев Ван Имп ударил со всего размаха сзади по голове Валерия Харламова. Наш хоккеист упал, как подкошенный.

Стало понятно, что случилось что-то страшное. Просто так Валера никогда не падал. Локтев стал подзывать к себе главного судью, но тот никак не реагировал на его обращения. Вместо того чтобы удалить Ван Импа, он выписал ЦСКА две минуты штрафа за задержку игры. Тогда Локтев в знак протеста увел свою команду в раздевалку.

Стал разгораться скандал. В раздевалку ЦСКА пришли руководители НХЛ с просьбой доиграть матч. Локтев поначалу отказывался, говоря, что они приехали играть в хоккей, а не участвовать в ледовом побоище. Тогда в разговор вмешался представитель нашего посольства, который заявил, что последствия могут быть очень серьезными для обеих сторон.

Уверен, что в этом конкретном случае Тарасов ЦСКА на лед бы не выпустил. Локтев же команду вернул, но было видно, что он отказался от борьбы и смирился с поражением. «Филадельфия Флайерс» победила 4:1, а на следующий день все газеты в США вышли с заголовками «Канадский хоккей сильней советского».

Многие североамериканские СМИ возносили «Флайерс» до небес, называя советских хоккеистов трусами. Васильев, Гусев, Лутченко, Михайлов, Харламов — это все трусы? Да отчаяннее и храбрее Валерия Харламова не было игрока в СССР. Но, наверное, и добрее его тоже не было. Я судил матчи с его участием огромное количество раз и знаю, что он мог постоять за себя. Но он выходил на лед играть, а не драться.

По окончании серии какая-то североамериканская фирма подарила лучшим игрокам ЦСКА дорогую радиоаппаратуру. В их число попал, конечно, и Харламов. На прощальном ужине Валерий неожиданно подошел ко мне и положил на стол свою автомагнитолу. «Это тебе, Юра, от всей нашей команды, — сказал Валера. — Мы знаем, как тебе было трудно».