СТАЛИН ДВАЖДЫ СПАС ЖУКОВА ОТ СМЕРТИ

Сейчас трудно представить, как бы закончилась Вторая мировая война, если бы не маршал Жуков. Первая значительная победа советских войск -- под Ельней -- "на совести" Жукова. Оборона Москвы -- его рук дело. Оборона Ленинграда -- тоже его. Потом были Сталинград, Курская дуга, взятие Берлина. Легендарный маршал не боялся никого, даже Сталина. Хотя Сталин дважды спас Жукова от верной гибели.

В 1937 году Жукова чуть не арестовали. Одна военная газета напечатала резкий материал, необоснованно критикуя Георгия Константиновича и методы его руководства (а в то время газеты печатали только то, что нужно, и с руководящей линией партии не "пересекались"). Жуков на провокацию не поддался. Более того -- направил телеграмму Сталину и Ворошилову, требуя срочного вмешательства. Кончилось тем, что все обвинения были сняты.

Знаменитая операция на Халкин-Голе началась с серии крупных провалов советских войск. Сталин, получив очередное донесение, спросил у Ворошилова: "Кто там, на Халкин-Голе, командует войсками?" -- "Комбриг Фекленко", -- ответил нарком обороны. -- "Ну а кто этот Фекленко? Что он из себя представляет?" Ворошилов замялся, сказал, что не может сейчас ответить на этот вопрос, лично Фекленко не знает. Сталин недовольно сказал: "Что же это такое? Люди воюют, а ты не представляешь, кто там у тебя воюет, кто командует войсками? Надо туда отправить кого-то другого. Чтобы мог не только исправить положение, но и при случае надавать японцам". Ворошилов молчал. Присутствовавший при этом начальник Генштаба Тимошенко сказал: "У меня есть одна кандидатура -- командир кавалерийского корпуса Жуков". Сталин задумался: "Жуков. Жуков. Что-то я не помню эту фамилию". Тимошенко напомнил, что это тот самый Жуков, который в 37-м году прислал телеграмму и просил снять с него все обвинения. "Ну и чем дело кончилось?" -- спросил Иосиф Виссарионович. Тут уже ответил Ворошилов: мол, ничем, оснований для привлечения к ответственности не было.

Так Жукова утвердили командующим стоящего в Монголии особого корпуса.

Георгий Константинович служил тогда в Белорусском военном округе. Огласили приказ: срочно вылететь в Москву. Жуков думал, что это конец -- бывало, в Москву военачальников вызывали для того, чтобы. арестовать.

На Халкин-Голе советские войска под руководством Жукова действовали отменно. Георгий Константинович был назначен командующим стратегически наиважнейшего военного округа -- Киевского. Вскоре после назначения Жукова вызвали в Москву, к Сталину. В то время неудачно складывалось положение уже на финском фронте. О Ворошилове генеральный секретарь высказался так:

-- Хвастался, заверял, утверждал, что на удар ответим тройным ударом, все хорошо, все в порядке, все готово, товарищ Сталин, а оказалось.

В декабре 1940 года в Генеральном штабе проводили большую военно-стратегическую игру. За "синих" (немцев) играл командующий Киевским военным округом Жуков, за "красных" (русских) -- командующий Западным военным округом Павлов.

Жуков наступал именно в той последовательности и конфигурации, как впоследствии, через полгода, наступали немцы. За восемь дней "синие" ворвались в Барановичи.

В январе 1941 года состоялся "разбор полетов". Сталин был поражен слабостью наших границ, он задал Жукову множество вопросов. Генеральный секретарь заподозрил, что военные искусственно заложили "синим" несуществующие силы. В воздухе опять запахло жареным.

Тем не менее через несколько дней Жуков был назначен начальником Генерального штаба.

"ОН СПИТ, НЕ МОЖЕМ ДОБУДИТЬСЯ. "

Осенью 1941 года Жукову поручили организовать оборону Москвы. В тот момент немецкие части стояли в десяти километрах от столицы. До этого дня советские войска не одержали ни одной сколько-нибудь значимой победы. Надежд на успех московской операции практически не было. Однажды Жукову позвонил Сталин:

-- Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

Сталин повесил трубку, ничего не сказав.

В период самых ожесточенных боев за Москву (с 16 ноября по 8 декабря 1941 года) Жуков спал не более двух часов в сутки. Как победить сон? Маршал делал короткие, но частые физические упражнения, пил крепкий кофе, устраивал регулярные (но непродолжительные) пробежки на лыжах. А когда стало полегче, Жуков лег спать и так крепко заснул, что его не могли разбудить. Два раза звонил Сталин и ему отвечали: "Жуков спит, не можем добудиться".

20 октября 1941 года главному редактору "Красной Звезды" Ортенбергу позвонил Сталин и сказал:

-- Напечатайте в завтрашней газете фото Жукова.

Главный редактор был поставлен в тупик: за четыре месяца войны фотографии командующих фронтами не публиковались: во-первых, не было повода, во-вторых, это была секретная информация. Но лишних вопросов в то время не задавали, и Ортенберг лишь спросил:

-- На какой полосе, товарищ Сталин?

-- На второй. Передайте "Правде", чтобы они тоже напечатали.

Главный редактор тут же вызвал Александра Капустянского и дал задание срочно сфотографировать Жукова (а маршал в это время был за 50 километров от Москвы). Но Жуков фотографироваться категорически отказался: "Какой там еще снимок! Не до снимков. " Пришлось Ортенбергу звонить Георгию Константиновичу и рассказать о разговоре с Верховным Главнокомандующим. "Ладно, -- нехотя согласился Жуков. -- Где там твой фотограф. "

Так на свет появилась легендарная фотография, копия которой имеется, наверное, во всех военных и исторических музеях -- за столом, застланным топографической картой, сидит Жуков, ткнув карандаш в какую-то точку.

ПРАВДУ -- В ГЛАЗА СТАЛИНУ

26 августа 1942 Жуков был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего. В условиях войны -- вторая должность в стране (после Сталина).

Вспоминает Георгий Константинович: "Однажды я сказал Сталину, что все ближайшие помощники, и я в том числе, издергались и измотались до последней степени, так работать больше нельзя. Он с некоторым удивлением спросил: "Почему?" Я сказал ему, что, когда он работает по ночам, мы тоже в это время работаем. И пока нам не становится известно, что он уехал и лег спать, мы тоже не уезжаем и не ложимся спать. А утром, когда он спит, у нас самое горячее время, мы вынуждены работать. Сталин выслушал внимательно и даже удивился, что никто не ложится спать, пока он работает. Сказал: "Хорошо, обещаю вам, что больше не буду звонить вам ночью. И действительно: с того дня до самого конца войны Сталин ни разу не позвонил мне позднее двенадцати часов".

Было это в ночь 1 мая 1945 года в осажденном Берлине. В расположении советских частей появился парламентер -- начальник генштаба сухопутных войск вермахта генерал Кребс. Сначала он изложил просьбу о перемирии. А затем подал письменное сообщение за подписью Геббельса о том, что Гитлер кончил жизнь самоубийством. Об этом сразу доложили Жукову. Маршал позвонил Сталину.

-- Доигрался, подлец, -- ответил генеральный секретарь. -- Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?

-- По сообщению генерала Кребса, труп Гитлера сожжен на костре.

-- Передайте Соколовскому: никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести. Если ничего не будет чрезвычайного -- не звоните до утра, хочу немного отдохнуть. Сегодня у нас Первомайский парад.

Кстати, было организовано расследование всех обстоятельств исчезновения Гитлера. Первые выводы были неутешительны: возможно, все обстоит не совсем так, как написано в сообщении Геббельса. Даже официальные советские газеты печатали сводки ТАСС: сначала о том, что Гитлер, одетый в женское платье, высадился в Аргентине, затем -- что он скрывается у Франко.

Жукова к расследованию не подпускали, да он и не стремился в нем участвовать: других дел по горло.

ЕСЛИ БУДУТ СТРЕЛЯТЬ.

Однажды Сталин сказал Жукову:

-- Я -- самый несчастный человек. Я даже своей тени боюсь.

Однажды Георгий Константинович ехал со Сталиным в машине. Маршал вспоминает:

-- Стекла в машине -- вот такие (Жуков показал пальцами толщину стекол -- сантиметров десять). Впереди сел Власик -- начальник личной охраны Сталина. Сам Сталин сел во втором ряду, а Жукову показал на третий ряд. Уже потом маршал спросил Власика, почему их так рассадили? "А это он всегда так, -- ответил начальник охраны. -- Если будут спереди стрелять -- в меня попадут, а если сзади -- в вас".

КОМУ ПРИНИМАТЬ ПАРАД ПОБЕДЫ?

-- Шла подготовка к Параду Победы, -- вспоминает Жуков. -- Мы думали, Верховный будет сам принимать Парад. -- И он сначала, как видно, собирался.

За несколько дней до Парада Сталин вызвал Жукова и неожиданно спросил, не разучился ли он "ездить" на коне.

-- Нет, не разучился, -- ответил маршал.

-- Вот что, вам придется принимать Парад Победы. Командовать Парадом будет Рокоссовский.

Георгий Константинович ответил:

-- Спасибо за такую честь, но не лучше ли Парад принимать вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности следует вам принимать Парад.

Сталин помолчал, а потом сказал:

-- Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе.

Согласно "сценарию" Жуков после "езды" на коне поднялся на трибуну Мавзолея и стал рядом со Сталиным. "Лил сильный дождь, -- вспоминал маршал, -- я хотел поднести к фуражке руку, смахнуть с козырька воду, но глянул на Иосифа Виссарионовича -- и не посмел. Сталин терпеливо и неподвижно стоял под струйками воды, стекавшими с козырька его фуражки".

После войны Берия и его подручные организовали очередное дело -- раскрыт военный заговор! Были арестованы многие военачальники, в том числе и генералы. Следователи активно "копали" под Жукова. Вскоре Сталин охладел к Георгию Константиновичу, маршала сняли с должности заместителя министра обороны и направили командовать второстепенным военным округом. Наконец, когда "материалов" насобиралось достаточно, Берия пришел к Сталину и попросил разрешения на арест Жукова. Сталин резко произнес: "Нет, Жукова арестовать не дам. Не верю во все это. Я его хорошо знаю. Я его за четыре года войны узнал лучше, чем самого себя".

Так Сталин во второй раз спас Жукова от верной гибели.

-- Меня Сталин спас, -- искренне полагал Георгий Константинович. -- Берия и Абакумов хотели меня уничтожить. Выбили кое-какие показания, потом вскрыли у меня сейф, нашли какие-то старые карты, которые надо было уничтожить: вот и "дело" готово!

Было это после смерти Сталина. Георгия Константиновича назначили министром обороны. Как-то он услышал разговор, будто бы Сталин руководил войной по глобусу. Маршал был резок: "Чепуха. Сталин так войну понимал, что даже я иногда склонял перед ним голову. И если в первую половину войны он, случалось, бывал растерянным, делал ошибки, то вторую половину войны он полностью соответствовал тому, что требовала обстановка от его ответственной роли Верховного Главнокомандующего".

Как-то у Георгия Константиновича спросили: "А было ли у Сталина личное обаяние?"

-- Нет, -- твердо ответил Жуков. -- Скорее, наоборот. Он был страшен. У него, знаете, какие глаза были! Какой взгляд -- такой колючий. Иногда он бывал в хорошем настроении. Но это случалось редко. Когда успех в международных делах или военных. Тогда он мог даже петь, иногда. Не лишен был чувства юмора. К нему, как на ужас, шли.