О чем мечтает шансонье простые песни суровых челябинцев

— Кофейный бар на ЧМЗ был ле-легендарным местом, — объясняет мне Андрей Иванов, музыкант, участник шансон-клуба. — Там вся сходка собиралась. Все реальные и нереальные. Милиции жуликов искать не надо было, потому что все туда ходили. Вот ему-то я песню и посвятил. В 92-ом году. Я ее еще, помню, на «бобину» записывал. Ну, такую круглую, которая до появления кассет была. Кофейный бар давно уже закрыли. На его месте по-появился магазин. А песня осталась и до сих пор живет…

Теплое осеннее утро. Я стою в компании шансонье у запасного выхода чмзовского дворца культуры «Импульс». Им за сорок. От них пахнет табаком, одеколоном и старыми историями. Они все немного возбуждены и суетятся из-за приезда журналистов. Кто-то таскает аппаратуру, кто-то курит, кто-то предается ностальгическим воспоминаниям.

Из дверей выбегает Сергей Гудимов, он же Петрович — автор бессмертного хита «ЧМЗ — не просто район». На нем черные брюки, красный пуховик и белая «восьмиклинка». Из-за Петровича приехало телевидение, и оно же его расстроило.

— Корреспондентка меня врасплох застала, — нервно закуривая, говорит он с горечью в голосе. — Ладно бы присели, поговорили по-домашнему. Нет же! Приходится стоя отвечать на вопросы. Чувствую себя, как в армии!

Его успокаивают всем миром и уговаривают вернуться на интервью. Жизнь продолжается.

— Когда мы открыли клуб? Дай-ка подумать? — размышляет Андрей Иванов. — У меня еще теща жива была!

— В 2006-ом, — подсказывают ему.

— Да, точно. Мы же все на пьянке у Юрки Жемчужного познакомились. Он парень хороший, на свадьбе у меня играл, ты напиши про него. Юрка все цыганские песни знает. И цыгане его зовут на свои свадьбы, юбилеи и дни рождения, потому что вокальные данные у него уникальные. Как же я люблю, когда он говорит мне: «Андрюня — для тебя» — и начинает петь Серова.

— А кто вас всех за задницу-то схватил и объединил? — с упреком спрашивает у него Денис Васильев.

— Ну, у тебя эту заслугу и не отбирают!

Денис работает школьным программистом, а по совместительству руководит шансон-клубом. Это он смонтировал клип, пригласил журналистов и устроил репетицию в «Импульсе». На ней Денис спел нечто лиричное — про подснежники и пацанов. Выйдя на сцену в компании блондинки и сигареты, спрятанной за ухом.

— Конечно, клуб — это условное название, — рассказывает он мне. — У нас ведь как такового помещения нет. Просто мы все любим петь, живем на ЧМЗ, ходим друг к другу в гости и периодически даем общие концерты.

Петровича уговаривают исполнить бессмертный шлягер, но он снова упорствует. С апломбом звезды заявляя корреспонденткам: «Олечка, Полиночка, вы думаете это так просто? Да легче выкопать две ямы, чем спеть!». Его сердце оттаивает также долго, как снег в апреле. Когда надежда начинает умирать, Сергей соглашается исполнить куплет. Но только один.

Петровича сменяют здешние звезды — Виктор Северный и Стас Притчин. У первого — красивый бархатный голос. Он исполняет что-то из блатной романтики — о холоде лагерей и тоске по свободе. После его выступления Андрей Иванов, шутливо обнимая смущенную журналистку, шепчет ей: «Видишь, а ты говорила, что Влад Сташевский классный певец!».

Второй, Стас Притчин, исполняет песню, пронизанную школой и грезами по детству. Он, наверное, самый плодовитый артист шансон-клуба. За его плечами множество альбомов. Сейчас Притчин готовит очередную пластинку с мотивационным названием «Все получится», которая выйдет на питерской студии.

— Раньше я еще пытался заниматься продажей в частном порядке, а сейчас с появлением интернета это стало бессмысленно, — говорит он. — Мы просто выкладываем песни и клипы на сайт, а дальше они живут своей жизнью. Взять хотя бы историю с «Атляном». Вообще-то у меня нет каторжанского опыта. Просто я ехал на машине мимо детской колонии, увидел табличку, представил ребят. И вдруг появились слова — «Атлян — малолетка так зовется, сквозь туман дорога вьется, а по этой дороге пацан обязательно вернется». Позже психолог колонии прислал мне документальные съемки о жизни арестантов, мы смонтировали клип, который пришелся людям по душе.

— А как слушатели о ваших концертах узнают? — спрашиваю я шансонье на очередном перекуре.

— По сайтам, по газетам и по друзьям клич бросаем. Нас же немало! — говорит Андрей Иванов.

— Это называется глухой телефон — ЧМЗ! — невпопад вмешивается в разговор Олег Захарович, музыкант, друг клуба.

— Нет, Олег, ничего ты не понимаешь! Это называется сарафанным радио!

Из дверей выходит Стас Притчин. У него узнают, действительно ли он делает сольный концерт 10 ноября в фойе «Импульса» на втором этаже. Притчин кивает.

— Не, ну ты его сделаешь по-полюбасу! — улыбается Иванов. — А потом еще каждый из нас споет. И все будет выше крыши! Че билет стоит?

— 200 рублей, — отвечает Стас. — Буфет отдельно будет работать. Хотя кто хочет, тот пусть с собой приносит выпивку и закуску.

— Поросеночка жаренного, например, — мечтательно соглашается Олег Захарович. — А что зрители не доедят, то музыкантам отдадут. Мы все съедим!

«Шансон-клуб ЧМЗ» — не просто кружок по интересам, а частичка районного фольклора. Эти мужчины, возможно, сами того не подозревая, воспевают любимые места и хранят их истории. Порой их песни вызывают улыбки, а качество аранжировок — вопросы. Но зато они не умирают. Кофейный бар закрылся, а песня продолжает жить.

Андрей Иванов соглашается подкинуть меня до центра. Он врубает рок 80-х, и салон заполняют звуки жужжащих электрогитар. Перекрикивая Pink Floyd, я спрашиваю у него, почему он не пытается вытащить свою музыку за пределы ЧМЗ?

— Знаешь, мне ребята из Питера похожий вопрос задавали, — отвечает Андрей. — Мол, Иванов, а че ты сидишь, давай двигайся, да-давай развивайся. А мне вот не в кайф быть звездой и стоять на сцене. Я уже наигрался и настоялся. Сейчас это отдых души. Кто-то ходит в спортзал, кто-то плавает в бассейне, кто-то болеет за «Трактор». А мы — поем. Так и напиши.