Квартира советского летчика Валерия Чкалова

Валерий Чкалов в каби­нете своей квартиры на Земляном Валу, 1938 год.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

Я родилась 10 мая 1935 года, через пять дней после того, как отца наградили первым орденом Ленина. В честь такого события меня и назвали Валерией – ведь, как говорила мама, это был первый “выстраданный” орден. В то время отец еще не был известен всей стране. О нем знали в основном в летной среде – как о летчике-новаторе, мастере высшего пилотажа. Но новаторство и армейский устав – вещи очень трудно совместимые.

Встреча советских летчиков в Ванкувере (США) 20 июня 1937 года.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

Чкалова несколько раз увольняли из армии, неоднократно сажали “на губу”. Уже в Борисоглебской школе – одной из четырех высших авиационных школ, которые окончил отец – инструктор отмечал, что Чкалов летает не как все. У отца был принцип – досконально изучить машину, взять от нее все и только тогда обсуждать, на что она способна. А все его легендарные “хулиганства” – полет под Троицким мостом в Петербурге, опаснейшие бреющие полеты или, например, 250 “мертвых петель” в течение одного вылета – все это на самом деле спасло жизнь сотням советских летчиков в первые годы Великой Отечественной войны, когда приходилось брать противника не количеством и качеством самолетов, а мастерством пилота. Считается, что Чкалов изобрел и практически обосновал пятнадцать фигур высшего пилотажа, в том числе “восходящий штопор”, “замедленную бочку”, полет вверх колесами. Он разработал боевую силу бреющих полетов и тактику истребительной авиации, создал школу испытания новых самолетов.

Гос­ти­ная квартиры Валерии Чкаловой.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

Квартира, в которой я сейчас живу, – не первый московский адрес Чкалова. В Москве он жил с 1931 года – сначала по знакомым, потом, когда в Москву переехала мама, в гостинице “Националь”. А еще через некоторое время они получили комнату в коммунальной квартире у метро “Аэропорт” – ее окна выходили прямо на аэродром, и отец мог наблюдать за полетами своих друзей.

Чка­лов­ский ка­би­нет в квар­ти­ре его до­че­ри Ва­ле­рии Чка­ло­вой на Зем­ля­ном Ва­лу.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

В 1936 году наша семья – отец с мамой, мой брат Игорь (он родился в 1928 году) и я – переехала в дом №14/16 на Садово-Земляном Валу. 1936–1937 годы – время чкаловской славы. После беспосадочного перелета на остров Удд Москва встречала экипаж самолета “АНТ-25” – Чкалова, Белякова и Байдукова – как героев, это было общенародное торжество. Улицы были украшены красными флагами, гирляндами зелени, плакатами. Уже за несколько часов до прилета самолета было продано две тысячи живых цветов, десять тысяч цветов в горшках было раскуплено за несколько часов. В то время это были впечатляющие цифры!

Ка­би­нет Чка­ло­ва. У ок­на его бюст работы скульптора Иса­ака Мен­де­ле­вича.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

Дом на Садово-Земляном Валу знаменит. Здесь поселились все члены чкаловского экипажа: на нашей лестничной клетке была квартира Георгия Байдукова, а в соседнем подъезде – Александра Белякова. Здесь жили летчики Юмашев, Громов, Данилин, а еще Генрих Нейгауз, Самуил Маршак, Давид Ойстрах, Борис Ливанов, Сергей Прокофьев и многие другие. Сначала мы жили в секции, окна которой выходили на Садовое кольцо, потом, в самом начале 1938-го, перебрались в другую, только что достроенную часть здания. Семья была большая, поэтому из двух квартир, двухкомнатной и трехкомнатной, специально для отца сделали пятикомнатную.

Это трюмо стояло у Чкалова в спальне.

ДМИТРИЙ ЛАРИН; ИЗ АРХИВА СЕМЬИ ЧКАЛОВЫХ

Готовясь к переезду, отец сказал маме, что человек не должен быть рабом вещей, – он хотел, чтобы в квартире было уютно, тепло и скромно. В кабинете, обстановку которого после гибели отца мама сохранила, до сих пор стоит мебель, принадлежавшая Чкалову: письменный стол, кожаные кресла и диван, книжный шкаф – вещи добротные, но простые. Кстати, такие же диваны и кресла стояли и в квартирах Белякова и Байдукова – видимо, их делали по одному заказу. После перелета через Северный полюс в июне 1937 года вся чкаловская тройка привезла из Америки по “паккарду”, а также по радиоле – для нас это тогда было чудо техники. Вдобавок отец купил в Штатах и пластинки: “Шахерезаду” Римского-Корсакова, Чайковского, Бетховена, Моцарта, арии из опер в исполнении Шаляпина. Именно с пластинки, привезенной отцом, я впервые услышала вальс Сибелиуса… Вообще отец очень любил классическую музыку и театр, они постоянно бывали с мамой и в Большом театре, и во МХАТе, и на симфонических концертах. Появился рояль и у нас в доме: мама хорошо пела и немножко аккомпанировала себе, предполагалось, что и мы тоже будем заниматься музыкой. Правда, после покупки рояля выяснилось, что у него треснутая дека, но отец отказался возвращать его в магазин – не хотел, чтобы инструмент с дефектом достался кому-то другому. Он вообще был чрезвычайно щепетилен.