«Молодые архитекторы должны высказаться о том, в каких домах они хотят жить» Сергей Чобан и Наталия Фишман — о том, ради чего они организовали Первую молодежную архитектурную биеннале

В этом году в России впервые пройдет архитектурная биеннале для молодых специалистов. В жюри — абсолютно звездные имена: основатель датского бюро Cebra Миккел Фрост, директор Zaha Hadid Architects Кристос Пассас и основатель голландских бюро Kaan Architecten и Claus en Kaan Architecten Киис Каан, а также ведущие российские архитекторы: Юлий Борисов, Юлия Бурдова и Александр Цимайло. Инициатором конкурса стал Сергей Чобан — создатель башни «Федерация», один из немногих российских специалистов, который одинаково успешен и у нас, и в Европе. В оргкомитет биеннале вошли Минстрой и правительство Татарстана. The Village встретился с главными организаторами конкурса и выяснил, как с помощью биеннале они планируют изменить правила игры в российской архитектуре.

Наталия Фишман

помощник президента Татарстана, содиректор биеннале

Сергей Чобан

архитектор, куратор биеннале

Зачем молодым архитекторам биеннале

Сергей Чобан: Да, их действительно хватает, но у молодых архитекторов по-прежнему немного возможностей для реального высказывания, которое бы заметили люди, принимающие решения. Специалисты до 35 лет в России слабо вовлечены в активное проектирование. Вспомним, Василий Баженов уже в 30 лет начал заниматься проектом Кремлевского дворца, Огюст Монферран к 32 годам создал проект Исаакиевского собора, а Константин Мельников в свои 34 выиграл конкурс на проект Павильона СССР на Международной выставке в Париже. То есть это отнюдь не тот возраст, когда можно считать себя еще студентом или, скажем, молодым специалистом, которому не по плечу сложные проекты.

Сергей Чобан: Моя роль в организации биеннале будет скромной: я высказал саму идею проведения подобного смотра и сформулировал его тему, и именно поэтому вошел в состав жюри на этот год. Раз в два года председатель жюри будет меняться и задавать свою тему. Мне хочется, чтобы проекты победителей можно было реализовать, чтобы это не были фантастические идеи или бумажная архитектура. Поставленная задача максимально близка к тем задачам, которые сегодня решают на практике.

Сергей Чобан: Я не хотел бы превращать это интервью в дискуссию о пятиэтажках, но молодые люди должны высказаться, в какой среде они хотят жить. И я бы хотел удивиться неформальности и неожиданности их ответов. Мы сейчас, например, много дискутируем о том, какая плотность застройки в городе допустима. В какой степени могут смешиваться несколько социальных слоев на территории одного квартала? Как реализуется многофункциональность среды? Какое количество рабочих мест может быть в квартале? Какой характер жилых пространств, какую высоту зданий, какую плотность застройки участники считают идеальной или приемлемой для подобной задачи?

Об организаторах и жюри

Наталия Фишман: Татарстан — один из немногих регионов, который целенаправленно занимается вовлечением молодых архитекторов в проектирование и реализацию проектов. У нас успешный опыт по части создания общественных пространств: за два года в Татарстане появилось 189 объектов — парков, площадей, набережных. В программе участвуют все 45 муниципалитетов республики, например село Муслюмово, где 7 тысяч жителей, или небольшой поселок Тюлячи с населением в 3 300 человек.

Большинство проектов делает команда из 30 молодых архитекторов, которые разрабатывают их с вовлечением жителей. Опыт Татарстана и нашей команды заинтересовал Минстрой России - сейчас предложенные нами принципы улучшения дворов, парков, набережных стали обязательными для 12 тысяч муниципалитетов по всей России.

Для нас биеннале очень важна, поскольку мы готовимся презентовать свою стратегию развития архитектурного проектирования в Татарстане. У нас амбициозная задача — стать тем «пылесосом», который вытянет к нам со всей России лучших архитекторов. Нам важно, чтобы появились новые имена. Мы понимаем, что для нас это является приоритетом.

Сергей Чобан: Мы нашли отклик в правительственных структурах, для того чтобы это мероприятие приобрело высокий, государственный уровень. Фактически это едва ли не единственный гарант того, что работы в печатном виде лягут на стол тех, кто принимает решение, как будет выглядеть градостроительство ближайшего будущего. Мы сознательно вовлекаем в дискуссию не только Москву, но и всю Россию. Ведь в Москве сейчас ситуация довольно благополучная, во многом благодаря деятельности Москомархитектуры последних лет. А вот многие другие регионы нуждаются в поддержке.

О девелоперах и архитектурной школе в России

Сергей Чобан: Одна из причин — сложившийся тип общения между девелоперами и архитектурным сообществом. Пример из жизни: позвонил сегодня одному заказчику, сказал, что качество бетона на стройке плохое. Он сказал: «Слышу от вас в первый раз», хотя ему до этого несколько писем об этом написали. Услышать важную информацию можно только из правильного источника. Если Михаил Мень и Рустам Минниханов скажут, что эти архитекторы отобраны в рамках смотра и на них надо равняться, то, уверен, их услышат. Архитектурная деятельность — это чрезвычайно конкурентная среда. И если в нужный момент не поддержать тех, кто этого достоин, он может и не пробиться.

Наталия Фишман: Малым архитектурным бюро сегодня крайне сложно выиграть тендеры государства. Пока они создают проект, а как правило это занимает много времени, им нужно платить зарплату сотрудникам. И если у бюро нет накоплений, они просто не участвуют в подобных конкурсах. С частными заказчиками по-другому — бюро могут получить аванс или разбить все на мелкие, но частые выплаты. В Москве и Петербурге есть девелоперский бизнес, который заказывает для себя здания. Бизнес обладает навыком быстрой реализации, потому что у него больше денег, чем у государства. Соответственно, обращаясь к небольшим бюро, которые умеют делать качественно и со вкусом, оба остаются довольны. А как быть молодому архитектору в регионах, где подавляющее большинство рынка — это государство? Поэтому еще одна задача, которую мы перед собой ставим — пересмотреть процедуру, ведущую проектировщика не только к строительству, но и к получению денег за его работу.