Живопись после живописи: Что и зачем рисуют современные художники

Что и зачем рисуют современные художники — загадка для большинства. Но самое удивительное — при нашествии «цифры», радикальности перформанса и тотальных инсталляций их интерес к традиционной живописи никуда не делся. Сотни молодых художников новой волны экспериментируют с красками и поверхностями, не боятся писать картины после Малевича, Бэкона и Ротко и дают другое прочтение привычным подходам и жанрам.

За двадцать лет ренессанса живописи музеи и галереи снова наполнились холстами, предметы которых стали все более зыбкими и неузнаваемыми. Живопись становится похожа на кино: жанры и техники смешиваются между собой, а границы китча и искусства размыты как никогда раньше. В первой части гида по современной живописи Алиса Таёжная объяснила, что случилось с картинами во второй половине XX века, а теперь на примере самых известных современных живописцев показывает, что писать картины — совсем не старомодно.

Текст: Алиса Таёжная

Предмет в современной живописи совершенно не обязательно должен начинаться и заканчиваться на холсте, может существовать без тени и четкого очертания и вообще не ставит целью напомнить какой-то предмет или опровергнуть канон того, как рисовались предметы. Временами он настолько неуловим, что догадаться о нем можно только по надписи. Предмет без функции, но в контексте — наверное, таким было бы общее описание вещей в живописи здесь и сейчас.

Criss Canning, Arthur Merric Boyd Coffee Set, 2003 Michael Craig-Martin, Knowing, 1996 Susan Rothenberg, With Martini, 2002 Wayne Thiebaud, Cakes, 1963 Cindy Wright, Eat, eat, eat, 2007 Luc Tuymans, Plates, 2012 William Scott, Bottle and bowl, blues on green,1970

Портретное сходство остается уделом фотографии (и уже даже не как искусства, а как молчаливого регистра в фейсбуке или айфоне). Эмоция человека совсем не обязательно должна быть изображена в пределах лиц и тел — как смотрят на нас мускулистые мужички с полотен Машкова или Фрида со сросшимися бровями. Что же теперь рисует художник, когда рисует человека? В первую очередь — его человечность, нечто живое и неуловимое, что присуще только существам, которые умеют дышать. Направления жестов, полуповороты тела, акценты поз, тона теплокровной кожи, штрихи одежды — и незавершенность портрета почти всегда становится не только высказыванием, но и знаком качества.

Richard Phillips, Spectrum, 1998 Martin Kippenberger, Untitled from the series Jacqueline: The Paintings Pablo Couldn’t Paint Anymore, 1996 Marlene Dumas, Emily, 1984-1985 Gary Hume, Young Woman,1998 Ellen Gallagher, Mr. Terrific, 2004-2005 Elizabeth Peyton, Jarvis, 1995 Francis Bacon, Head III, 1961 Kehinde Wiley, Rubin Singleton, 2008 Lucian Freud, Girl in a Dark Jacket, 1947

Жанровая сцена как раскадровка и застывшая картинка из театра исчезли из современной живописи чуть ли не раньше всего. Даже на мансардах Ренуара девушки в шляпках смотрят не на кавалеров, а куда-то между их трубками, сиренью и небом, и взгляд этот ловить не надо. Ситуация в живописи сейчас — это условно, минимум — живое в мертвом: от собаки на кресле до человека в аэропорту. И те, и другие одинаково плоские — перспектива убивает все: рука начинается или заканчивается в перилах, ноги уходят в лестницу, а волосы сливаются с фоном. Границы иллюзорны, и слияние с поглощением занимают сейчас художников больше всего, ведь аморфность и прозрачность — наша чуть ли не самая новая и интересная черта.

Neo Rauch, Die Fuge, 2007 Wilhelm Sasnal, Untitled, 2004 Mickalene Thomas, Just a Whisper Away, 2008 Karin Mamma Andersson, Scener ur ett äktenskap, 2009 Kara Walker, Gone, 1994 Eric Fischl, Bad Boy, 1981 Daniel Richter, The Entertainus, 2009 Enzo Cucchi, Ondeggiavano, 2007

Кошмар обывателя — абстракция — продолжается, потому что рисовать нечеткое нечто, которое обретает новую суть через цвет, форму и размах линии — это бестелесная живопись с нуля, без впечатления, живопись из головы, идущая от импульсов. И хотя большинство абстрактных полотен — предмет инвестиций для бесхребетных коллекционеров и унылых банков, лучшие из современных абстракционистов продолжают вычленять из белого шума вещи, которых не существует в осязаемой природе.

Cy Twombly, Leda and the Swan, 1962 Roger Hilton, September 1961, 1960 David Malangi, Water Hole, 1994 Jasper Johns, The Dutch Wives, 1975 Barnett Newman, Vir Heroicus Sumblimis, 1950-1951 Brice Marden, The Muses, 1993 Raoul de Keyser, Krijtlijnen HV, 1976 Olle Baertling, Deni, 1961 Lee Ufan From Line, 1979 Ellsworth Kelly, Blue, Green, Red II, 1965 Christopher Wool, Untitled, 2007 Charline von Heyl, Yellow Rose, 2007 Tim Bavington, Voodoo Child (Slight Return), 2001 Arturo Herrera, Say Seven, 2000 Albert Oehlen, FM 16, 2008

Природа у современных живописцев — не Божий храм и не мастерская, не декорации и не пастораль, из которой выкурили всех людей. На планете, где живет почти семь миллиардов человек, природа и среда — универсальная утопия, нарисованная пунктиром, в которой бывали или попадают все. Она без конца и без края, проявляется то в виде полей, то в мелочах — из плоской детской раскраски, где фон и герои не существуют друг без друга. Природа — это огромный человек без глаз и носа, утонувший в обыденности и безвременье.

Edward Hopper, Gas, 1940 Hans VANDEKERCKHOVE, The road never ends, 2004 Fred Williams, Waterpond in a Landscape, 1966 Raqib Shaw, The Garden of Earthly Delights III, 2003 Peter Doig, 100 Years Ago, 200 David Hockney, A Bigger Splash, 1967 John Baeder, Airline Diner, 1987 Arthur Boyd, Australian scapegoat, 1987 Anselm Kiefer, Paths: March Sand, 1980 Milton Avery, Spring Orchard, 1959