Картинки с выставки / Акварель

"Акварель, или мастерская на открытом воздухе" в музее Орсе

опубликовано 20/08/2008 Последнее обновление 19/11/2008 10:36 GMT

В парижском музее Орсе проходит выставка "Акварель, или мастерская на открытом воздухе". Это небольшая (в два зала) выставка акварельной графики - отдельных листов и блокнотов, которые обычно бережно хранятся в запасниках со строго выверенной температурой и влажностью (графика хрупка и реставрируется с большим трудом), а этим летом они ненадолго выставлены на всеобщее обозрение.

"Акварель, или мастерская на открытом воздухе" в парижском музее Орсе

Французское выражение "открытый воздух", "пленэр" вошло в русский язык как термин, обозначающий природу одновременно как объект творчества художника и как места, в котором это творчество осуществляется. Сегодня кажется само собой разумеющимся, что художник пишет пейзаж, находясь в нем и занося на бумагу или холст непосредственные впечатления от живой воздушной среды, от подвижной природы, от света, нещадно палящего или же играющего с пробегающими тучками.

Жюль Эли Делоне. Женщины, несущие воду в Амальфи. 1857 (Photo : © Musée d’Orsay / Patrice Schmidt)

Но не всегда было так. Те пейзажи, которые мы видим на картинах XV, XVI, XVII, XVIII и первой половины XIX века, художники писали в мастерских по памяти и по наброскам. Непосредственно в пейзаже делались только краткие зарисовки карандашом или тушью, пером или кистью. Сама технология производства красок делала художество занятием обстоятельным. Еще бы! прежде чем положить малейший цветной мазок, надо было: пигмент растолочь до состояния порошка, затем этот порошок растереть со связующим веществом и эту уже краску использовать, разводя соответствующим разводителем. Ну, пигмент-порошок, скажем, готовился заранее, а вот сама краска, то есть смесь пигмента и связующего производилась по ходу дела в малых количествах потому просто, что способов долгого хранения краски не существовало. У темперы связующим был яичный желток, у маслянной краски масло, а у акварели - гуммиарабик и мед. Разводится акварель, как это всем известно, водой, дает свежие и прозрачные тона, и долго использовалась главным образом для раскраски уже готовых рисунков или гравюр.

Где-то в XVIII веке в Англии придумали прессовать акварель в твердые кубики и раскладывать ее в железные коробочки. Эти коробочки легко возить с собой, и акварель стали использовать для путевых зарисовок: англичане, как мы знаем из литературы, любили путешествовать, а в путешествиях обязательно все аккуратно записывали и зарисовывали. Однако, эти путевые зарисовки и изобразительное искусство жили отдельно друг от друга. Зарисовки были делом прикладным: географическим, геологическим или археологическим, а произведение искусства к тому времени уже приобрело самостоятельный статус и требовало, чтобы его обязательно брали в рамку. Хотя английские художники-акварелисты рисовали главным образом пейзажи, занимались они этим в мастерских, подобно своим предшественникам, восстанавливая природу и гуляющий в ней свет по памяти.

Пришлось дожидаться XIX века, когда в ходе индустриализации все, что сулило прибыль, стали производить в промышленных размерах, в частности готовые краски, и художники, освобожденные от технологических сложностей изготовления красок, вышли с этюдниками на открытый воздух, "пленэр". А может быть, сама индустриализация, с сопутствующими ей чугунным громыханием, дымами, и прочим загрязнением окружающей среды, выгнала художников из городской черты - туда, где в первозданной зелени еще ощущалась связь с потерянным раем. (а чего, как не этого ощущения нужно для вдохновения?).

Как бы то ни было, именно в XIX веке художники стали писать на пленэре, и акварель оказалась замечательнейшим средством для выражения самых непосредственных, свежих впечатлений - и сразу в цвете. Именно об этом - выставка в музее Орсе, и на ней можно проследить, как акварель освобождалась от своей подчиненной, "раскрасочной" роли и становилась вещью в себе.

Выставка открывается пейзажами Руссо и Милле - это рисунки пером, слегка подкрашенные акварелью. Правда, акварельные пятна не следуют точно контурам, а живут своей особой жизнью, но все же акварель почти не проявляется в них как особая (со своей фактурой и ритмикой) техника. Эти этюды на скорую руку, в своем качестве непритязательных почеркушек очень хороши: как в несколько линий пера плюс мягких касаний кисти одним намеком убедить зрителя, что у него перед глазами - ландшафт? Перо и кисть художника лишь местами нарушают белизну бумаги, и эта белизна полна недосказанным, как беременная женщина полна еще нерожденным.

Эжен Буден. Пляж в Трувиле. Около 1865 г. (Photo : © Musée d’Orsay / Patrice Schmidt)

Но гораздо популярнее тогда были акварели иного, более традиционного типа. Эти выставленные по соседству листы, пожалуй, даже не назовешь графикой: городские виды проработаны подробнейшим образом, каждый тон лежит на своем месте, вся поверхность листа заполнена краской, а белизна бумаги, если и присутствует, то только опосредованно: свет, падающий на изображение, проходит сквозь красочный слой, отражается от бумаги, на обратном пути вновь преломляется в тончайшей пленке цветной акварели и возвращается к нам, лишь как воспоминание неся белизну бумаги, но именно благодаря этому воспоминанию картинка оказывается светоносной. У такой акварельной "живописи" есть свои несомненые достоинства, и только зная, насколько масло богаче в том же регистре, задумываешься: а на что же такое способна акварель, чего бы никто другой не умел?

И тут мы видим на стене лист, который так и дышит именно акварельной прозрачностью, с только акварели свойственными потеками и разводами. Ее автор - Дега. От своих товарищей-импрессионистов он отличался особой дотошностью в исследовании именно технических возможностей каждого жанра. Вот и влажность акварели он исследовал с той же неуемной любознательностью, временами настолько увлекаясь, что техника брала верх над сюжетом. Так и тут: его рисунок лишь отдаленно напоминает пейзаж, вообще же, надо признать, что эта акварель - абстрактна.

Подлинная акварель - та, что требует прозрачности и строгой экономии жеста, - настолько ограничена в средствах выражения, что заниматься акварелью - это как идти по лезвию ножа. Шаг вправо, и ты выпадаешь в бессюжетное, необязательное и ничем не мотивированное, в конечном счете безответственное помахивание кисточкой. Шаг влево, и из соображений изобразительности ты насилуешь технику, лишая ее (технику) самобытности, а картинку лишая той магии, благодаря которой абстрактные линии и пятна оживают и воссоздают у нас на глазах хоть малую, но подлинную толику окружающего мира.

Но не боятся французские художники ступить на эту узкую тропу. Таков Эжен Буден, специалист по пляжам: этот импрессионист почти исключительно писал группы отдыхающих на берегу моря. Как-то он умудрялся сохранять живой интерес к столь узкому предмету и, соответственно, этим живыми интересом дышат и его картины. Что до акварели, то тут он даже расширил круг трактуемых сюжетов: к прогуливающимся по пляжу дамам с зонтиками и обхаживающим их господам прибавляются виды моря и морских портов. Кажется, Эжен Буден особо не задумывается над тем, что творит на листе бумаги: резко расчерчивает карандашом самое главное, хлестко ляпает мокрой акварельной кистью, и из этого ничего (ex nihilo), глянь, да и проглядывает море, и воздух, и люди.

Завершается выставка акварелями Сезанна. Сезанн перестраивал вообще весь строй изобразительного искусства, начиная с первого взгляда на окружающий мир и кончая последним мазком, довершающим живописный образ этого мира. Акварель - лишь один из отзвуков этого переустройства. Но отзвук показательный - в своих акварелях зрелый Сезанн искал ритмы пейзажа, искал линии, по которым проходят разломы пейзажа на разные миры (растительный, минеральный, воздушный и так далее. ). Искал и находил.

Выставка "Акварель, или мастерская на открытом воздухе" проходит в парижском музее Орсе до 7 сентября 2008 года

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎