Рутгер Хауэр: «В людях всегда борется добро и зло»

В новом российском фильме «Пятая казнь» он снова играет отрицательного персонажа. А к своей профессии он всегда относился довольно прозаически.

«Для меня работа актера — как салат. Берешь сценарий, кладешь его в миску, затем слушаешь, что скажет режиссер: побольше добавить ингредиентов или поменьше. Затем пробуешь все это и смотришь, что вышло. Очень просто. Это иллюзия. Реальность, которой на самом деле нет. А мы только лишь пытаемся сделать ее правдоподобной».

Побег из дома к морю

Рутгер Олсен Хауэр родился 23 января 1944 года в актёрской семье в небольшом голландском городке Брёкелен, в нескольких милях к югу от Амстердама. Его отец, Ольсон Кнет Хауэр, преподавал актёрское мастерство в местном театральном колледже, мать, Магда Лебиус-Хауэр, вела занятия по курсу драматургии. В раннем детстве Рутгер и три его сестры воспитывались няней в Амстердаме, так как родители в силу своей профессии постоянно разъезжали по стране с гастролями. Уже в пять лет Рутгер появился на сцене, а первый его дебют в настоящем театре состоялся 8 июня 1955 года в трагедии Софокла «Аякс».

Рутгер был непослушным ребёнком (как-то раз играя со спичками, поджёг копну сена). В пятнадцать лет он сбежал из дома к морю, чтобы последовать примеру своих деда и прадеда и стать моряком. Рутгер нанялся на торговое судно, ходившее в Шри-Ланку. Но ему хватило года, чтобы понять, что море не для него: «Я не различаю цветов, и поэтому мне разрешали только драить полы, стирать, а также готовить для всех завтрак».

Вернувшись в Амстердам, Рутгер посещал вечернюю школу, а днем работал электриком и плотником. Тогда родители посоветовали ему заняться драматическим искусством. «Раньше я не думал о нем как о профессии, — говорит Хауэр. — Я застенчивый человек, и это действительно нелепая профессия, если подумать. И тогда я начал думать о себе как об артисте-поэте». Рутгер по ночам писал стихи, читал их в кофейнях Амстердама и водил знакомство с такими же молодыми, но уже знаменитыми актерами и режиссерами.

Вскоре ему пришлось пойти в армию, но через пять месяцев жизнь в казарме наскучила Рутгеру, и он прибегнул к помощи приятеля-врача, симулируя психическую неуравновешенность, чтобы избежать дальнейшей службы. «Думаю, что это была моя первая актерская работа», — вспоминал позже Хауэр. Он поступил в школу драматического искусства в Амстердаме. Трехгодичный курс обучения он закончил в 1967 году и присоединился к труппе актеров, гастролировавшей по сельской местности. А спустя год состоялся его первый выход на съемочную площадку.

Бурный роман В кино Хауэр пришел довольно зрелым человеком — в 28 лет. Это был сериал "Флорис" o голландском «Робин Гуде». Он стал первой совместной работой Рутгера Хауэра и режиссера Пола Верховена, положившей начало их долгому и удачному сотрудничеству. В 1973 они году сделали фильм «Турецкие сладости», считающийся одним из наиболее успешных из всех голландских фильмов, когда-либо снятых. Эта картина была главным претендентом на "Оскара" в категории «Лучший зарубежный фильм», но осталась без приза. Хотя американские критики в один голос заявили о Рутгере: будь этот малый местным, иметь бы ему «Оскара» как лучшему актеру страны.

На съемках «Турецких сладостей» у Хауэра начался бурный роман с исполнительницей главной роли Моникой Ван Дер Вен. Верховен позднее рассказывал о тех страстях, которых бушевали на съемочной площадке: «Жених актрисы вначале угрожал убить Рутгера, потом меня, потом нас обоих и невесту, потом пригрозил прыгнуть с ратуши, и действительно полез на крышу. Хауэр сунул в карман бутылку виски и полез за ним — уж не знаю, о чем они там говорили, но через пару часов к ним отправилась главная героиня. Она там пробыла недолго, спустилась вниз бледная, а потом снова ринулась на крышу — с еще одной бутылкой виски… Короче, вечером мы вызвали пожарных, но Рутгер сам вынес мертвецки пьяных жениха и невесту. Ночью он позвонил мне и попросил перенести съемки на один день — я осведомился, надо ли нам искать новую актрису на главную роль, но он только икал и смеялся. Через день мы продолжили съемки как ни в чем не бывало — оказалось, он подарил жениху свой гоночный мотоцикл и пообещал познакомить с “очаровательными сестрами”! Самое интересное, что позже наш жених на одной из этих мифических сестер действительно женился!»

В какой-то момент у Верховена и Хауэра вышла размолвка, и Рутгер уехал в США – покорять Голливуд: «Я был молодой и сразу получил роль. То есть через две недели, как я появился в Голливуде, со мной стал работать агент, который вел все переговоры насчет съемок. Я еще даже не начал сниматься, когда мне сообщили, что дела идут не очень. Но поскольку у меня был агент, то я получил 50 тысяч за то, что ничего не сделал. Это были самые большие деньги, которые я имел до сих пор в жизни. И тогда я решил: может, всерьез задуматься над тем, чтобы остаться в Голливуде? Может, у меня есть шанс? Я получил предложение сняться с Сильвестром Сталлоне в “Ночных ястребах”, что прибавило мне популярности в Америке. Это со стороны кажется, что все тяжело в Голливуде. Отнюдь нет».

Именно «Ночные ястребы» помогли Хауэру прорваться на американский кинорынок. Здесь уместно вспомнить совет, который великий Керк Дуглас дал в свое время только вползавшему на кинематографический Олимп сыну Майклу: «Если хочешь, чтобы публика тебя запомнила, а потом стала узнавать, прекрати играть героев — играй злодеев и негодяев! Но играй так, чтобы зрители плевали в ярости на твоих персонажей!» Таких мерзких, таких очаровательных и гадких злодеев, каких сыграл Рутгер Хауэр, не сыграл во второй половине XX века, пожалуй, ни один большой актер. А его Вульфгар из «Ночных ястребов» — апогей отрицательной роли (некоторым больше нравится Джон Райдер из «Попутчика», но это уже дело вкуса). Но во всех картинах, где Хауэр рисовал злодеев, его герои выглядели гораздо более убедительными, чем светлые вестники добра, и Харрисон Форд очень точно подметил эту особенность игры актера.

Кстати, на съемках «Ночных Ястребов» выяснилось, что Сталлоне и Хауэр терпеть друг друга не могут, и лишь благодаря дипломатическим способностям режиссера Брюса Малмута картина была закончена без осложнений. По словам самого Хауэра, «сценарий был просто ужасным, удивительно, что мы что-то смогли из него сделать». По его же словам, после съемок Сталлоне отвел его в сторону и сказал: «Парень, ты великий актер, я понимаю, но дай и мне шанс».

Фантастические глаза

На роль самого главного злодея в фильм «Бегущий по лезвию бритвы» Рутгер Хауэр попал без кинопроб: режиссер Ридли Скотт, оказывается, видел несколько голландских картин с его участием. Получив сценарий «Бегущего», Скотт решил исполнить давнюю мечту и пригласил Хауэра на собеседование. На следующий день в его кабинете выросла долговязая фигура (в Хауэре почти метр девяносто) в ленноновских очках, ярко-розовых штанах и белом свитере, на котором гримасничала фривольная лисица. Обладатель всего этого великолепия говорил по-английски с чудовищным акцентом, не выпуская изо рта дешевую мексиканскую сигару, — Ридли Скотт решил было, что секретарь по ошибке пропустил к нему в офис местного сумасшедшего, но тут экзотический посетитель снял очки… «Эти фантастические голубые глаза! — до сих пор вспоминает режиссер. — Первой мыслью было: я стану снимать его, чего бы мне это ни стоило, пусть даже полбюджета картины уйдет на уроки английского языка для этого неуча! Вторая мысль имела более прагматичные очертания: ни в коем случае нельзя знакомить его с женой и дочерью!»

А на пресс-конференции, посвященной выходу «Бегущего по лезвию бритвы» на экраны, исполнитель главной героической роли Харрисон Форд заметил: «Мою роль Рутгер сыграл бы без труда, а вот я его… Сомневаюсь». Примерно тогда же Роберт Де Ниро обронил: «Будь я режиссером, все мафиозные негодяи были бы его», на что Хауэр парировал из-за океана: «Будь вы режиссером, мистер Де Ниро, вы не пригласили бы меня даже на роль падающего дерева: у вас в Америке такие решения принимают продюсеры — к счастью, вам им не быть никогда».

«Язык экрана – интернациональный»

В Штатах Рутгер Хауэр нормально так и не прижился. В свое время ему предлагали роль Джеймса Бонда (вслед за Тимоти Далтоном), но актер не захотел становиться еще одним в череде персонажей комикса. Не захотел он и обязательной светской жизни: тусовок, коктейлей, приемов, полезных знакомств. Попав как-то на церемонию вручения премии «Оскар», он пришел в ужас: «Мне казалось, что я окружен живыми мертвецами!» — и больше там не появлялся. Из всех голливудских актеров друзьями Хауэра стали Аль Пачино, Джин Хэкман и Вупи Голдберг, которую Рутгер всегда высоко ценил за ее экстравагантность, едкий юмор и независимость.

О своей личной жизни Хауэр рассказывать не любит. Когда-то в молодости он скоропалительно женился, но брак рухнул, а Рутгер так и не узнал тогда, что у него родилась дочь Айша. Он познакомился с ней лишь тогда, когда девушке исполнилось семнадцать. Желая не повторять ошибок прошлого, со своей второй женой, уроженкой Амстердама Инек Синти Тен Кэйт, Рутгер был вместе шестнадцать лет до заключения брака. С ней Хауэр встретился на вечеринке в Голландии. Синти работала секретаршей, дизайнером одежды, а потом занялась живописью на шелке и гравюрой. Сам Рутгер тоже не чужд изящному: он играет по вечерам на виолончели. Так красиво они и проводят свободное время. Есть еще одна радость — внук Леонардо, белоголовый и синеглазый, как дедушка. У Рутгера и Инек детей нет, но к счастью, Айша отыскала отца и поселилась с ним в Лос-Анджелесе. Она собиралась стать актрисой, и Рутгер ей в этом помогал: пока дочка бегала на прослушивания, он менял маленькому Леонардо памперсы.

Сейчас Хауэр снимается в новой российской картине «Пятая казнь». Герой Рутгера, мистер Хант, беспринципный ученый с замашками аристократа, изобретает лекарство от старости для богатых и знаменитых. Препарат тестируют на жителях острова в Юго-Восточной Азии. В процессе экспериментов Хант заражает человечество вирусом. Опасаясь разоблачения, он посылает отряд боевиков, приказав уничтожить лабораторию, всех подопытных и русскую ученую (Анна Геллер), которая отправила на родину сообщение о вирусе. Выручать женщину на остров прибывает группа бойцов спецназа.

В первый же день съемочный день Рутгер встретился с режиссером Александром Якимчуком и целых пять часов обсуждал роль. «Отправляя приглашение Хауэру, мы, честно говоря, думали, что шансы призрачны, — призналась продюсер картины Катерина Ветрова. — Переговоры с голливудской звездой тянулись девять месяцев. По просьбе мистера Хауэра мы прислали ему все фильмы Якимчука. Отсмотрев их, Рутгер тщательно изучил сценарий “Пятой казни” — и наконец, согласился поучаствовать в проекте».

Хауэр внес в сценарий несколько поправок. Для того чтобы усилить образ злого гения, усадил своего героя в… инвалидную коляску! «Такая идея приходила и мне в голову, еще до начала съемок, — признается Александр Якимчук. — Но тогда я отмел ее — подумал: зачем рисковать, вдруг Хауэру не захочется быть в кадре инвалидом? Мир полнится слухами о причудах голливудских звезд…» Но Хауэр вовсе не из таких, ему очень понравилось сниматься в этой картине, тем более что опыт участия в российском кино у него уже есть: пару лет назад Рутгер сыграл в фильме «Зеркальные войны». «Вообще, мы с Сашей Якимчуком понимали друг друга с полуслова без переводчика, хотя он говорил по-русски, — говорит актер. — Впрочем, мы же делали кино, а язык экрана — интернациональный».

Рутгер понимает, что очень часто играет злодеев на экране, но на его жизни и внутреннем состоянии это никак не отражается: «Я всегда знаю, что это только игра. И я не перехожу опасную грань. Я как бы гуляю между внутренним планом и внешним. Зрителю кажется, что он на экране видит хоть и актера, но уже полностью перевоплощенного в откровенного злодея. А я уже остановился, я знаю, что дальше не пойду. И потом, мои отрицательные персонажи не всегда плохие. Люди не могут быть только хорошими или только плохими, в них часто борется добро и зло. Кстати, мой самый любимый герой – это робот в фильме “Бегущий по лезвию”. Он превратился в падшего ангела, но не по своей воле».

Хауэр очень хотел бы сыграть комическую роль, но режиссеры не видят его в таком амплуа. «Видимо, потому, что не знают, что я могу это сделать хорошо, — вздыхает артист. — Ни зрители, ни режиссеры не думают обо мне в этом ключе». Но бросать мир кино Рутгер не собирается. «Я не знаю, в чем моя привлекательность, — говорит актер. — Ну, да, у меня голубые глаза, и я не выгляжу, как горбун из Нотр-Дама, но я не могу понять: из-за чего такая суматоха. »