Иван Александрович Ильин - 130 лет русскому философу, рыцарю Белой идеи
130 лет назад родился выдающийся русский религиозный философ, национальный мыслитель, правовед и государствовед, яркий публицист и литературный критик Иван Александрович Ильин. Рыцарь Белой Идеи и защитник права. За ним охотились большевики и гестапо, а он оставался верен своим взглядам и обосновывал сопротивление злу.
Об Ильине я пишу с особым чувством еще и потому, что его семейные корни - из земли рязанской.
Иван Ильин родился в Москве в дворянской аристократической семье. По отцовской и материнской линии Иван Александрович Ильин происходил из заслуженных дворянских родов служивших верой и правдой своему Отечеству и давших России целую плеяду образованных и талантливых потомков.
Прадед Иван Ильич Ильин (1764-1832) служил при Императоре Павле I Коллежским Советником, 25 апреля 1796 года ему был пожалован Диплом на дворянское достоинство, вышел в отставку в чине Действительного Статского Советника. Оставил после себя небольшую рукописную книгу в изящном кожаном переплете: «Катехизис. Сыну моему Ивану Ивановичу Ильину мое родительское благословение», датированную 16 сентября 1814 года, С.-Петербург, в которой изложил свои взгляды на воспитание детей в семье в духе православия, патриотизма и служения Богу, Царю и Отечеству, что, как оказалось, сильно повлияло на весь род Ильиных.
Дед философа Иван Иванович Ильин (1799-1865) — военный. После увольнения с военной службы в 1824 году в чине поручика артиллерии был определен для исполнения различных поручений при Воронежском, Орловском, Рязанском, Тамбовском и Тульском генерал-губернаторе А. Д. Балашове. Позже И. И. Ильин был прикомандирован к рязанскому гражданскому губернатору, затем состоял в должности частного пристава, а в мае 1826 года — уволен в отставку. Продолжил свою деятельность уже в Москве как инженер-строитель, полковник, кавалер ордена Св. Владимира 4-й степени. Он возводил Большой Кремлевский Дворец, затем стал его смотрителем и комендантом, носил дарованный ему Императором Александром II титул «Майор от ворот Большого Кремлевского Дворца» (титул угас вместе со смертью деда). В Кремле жила и вся семья деда, там же родился и отец Ильина — Александр Иванович, крестным которого был император Александр II.
Бабушка Ивана Александровича Любовь Петровна Ильина (урожденная Пузырева) (1811-1885) была помещицей; у нее числилось по данным на 1880 год имение в 735 десятин при селе Большие Поляны Пронского уезда (ныне — Старожиловский район). У бабушки Ивана Александровича было много детей: Петр (1833), Владимир (1834), Александра (1835), Николай (1837), Елизавета (1838), Иван (1839), Александр (1851), Сергей (1853) и Любовь (1854?). Это известные нам предки Ивана Александровича по линии отца. Дед и бабушка похоронены на Ваганьковском кладбище; там же покоятся его тетки Александра (ум. в 1861 г.) и Елизавета (ум. в 1870 г.).
Отец философа Александр Иванович Ильин (1851-1921) — губернский секретарь, присяжный поверенный Округа Московской судебной палаты, с 1885 года — землевладелец в Больших Полянах, гласный Пронского уездного земского собрания, был последователем учения Л. Н. Толстого, был человеком очень добрым, чутким, оказывал всяческую помощь своим родным и близким.
Мать Ивана Ильина — русская немка Каролина Луиза Швейкерт фон Штадион (1858—1942), лютеранка, дочь коллежского советника Юлиуса Швейкерт фон Штадион (1805—1876), приняла православие (в замужестве — Екатерина Юльевна Ильина) после венчания в 1880 году в церкви Рождества села Быково Бронницкого уезда Московской губернии.
Представители рода Ильиных были хорошо образованы и талантливы.Его дядя Николай Иванович Ильин после увольнения с военной службы в чине полковника одно время служил управляющим Московско-Рязанской железной дорогой. В 1875 году в селе Быково открылось земское училище. Н. И. Ильин выстроил для него 2-этажное здание. Его жена Екатерина Андреевна стала попечительницей училища. В 1890 году он купил усадьбу у И. И. Воронцова-Дашкова (по другим сведениям — выиграл имение в карты), где часто проводил лето его племянник Иван Александрович Ильин. В 1906 году дядя Николай был избран старостой церкви Рождества Христова на одиннадцатое трехлетие. Сын Николая, Андрей Николаевич Ильин, был крупным исследователем русских дворянских усадеб; а внук Михаил Андреевич стал известным искусствоведом, профессором МГУ, специалистом по древнерусской архитектуре. В 1932 году за протест против сноса большевиками Храма Христа Спасителя был осужден и отбывал наказание в ГУЛАГе вплоть до начала Великой Отечественной войны 1941 года, когда был послан на фронт. Дядя Сергей стал белым эмигрантом; его сын Василий Сергеевич Ильин был крупным ученым-биологом в Праге, поддерживал своего двоюродного брата Ивана Александровича.
Алексей Александрович Ильин окончил 5-ю Московскую гимназию. В июле 1899 года был зачислен на юридический факультет Московского университета, а в январе 1900 года переведён на 2-й семестр историко-филологического факультета, но вскоре подал прошение о разрешении посещать занятия и на юридическом факультете. 5 мая 1903 года получил выпускное свидетельство историко-филологического факультета. Одновременно прослушал полный курс на юридическом факультете, сдав все необходимые зачёты и экзамены.
Александр Александрович Ильин вначале поступил на физико-математический факультет Московского университета, а по окончании 2-го семестра 29 июля 1902 года в прошении ректору изложил просьбу о переводе на 1-й курс юридического факультета. В мае 1907 года был удостоен диплома 2-й степени.
Игорь Александрович Ильин по окончании рязанской 1-й гимназии в августе 1910 года поступил на юридический факультет Московского университета, в 1914 году был удостоен диплома первой степени и вступил в Совет присяжных поверенных округа Московской судебной палаты. Дипломное сочинение на тему «Примирение с Римом в царствование Юстина I и церковная борьба в царствование Юстиниана (518—565)» получило оценку «весьма удовлетворительно». 1 июля 1933 года Игорь Ильин обратился в архив МГУ с просьбой о выдаче справки об окончании юридического факультета, необходимой для представления в Бюро юрисконсультов при Московской прокуратуре
Маленького Иоанна крестили 22 апреля 1883 г. в церкви Рождества Богородицы за Смоленскими воротами. Ильины в это время жили недалеко от нее — на углу Ружейного переулка и Плющихи в доме почетного гражданина города Москвы купца Байдакова. Родители будущего философа были образованными и религиозными людьми и стремились дать детям хорошее воспитание и образование.
В 1886 г. причислен к дворянскому роду определением Рязанского дворянского депутатского собрания.
Ильин учился первые пять лет в Пятой Московской гимназии, последние три года в Первой Московской гимназии. В 1901 году окончил гимназию с золотой медалью, получив классическое образование, в частности, знание латинского, греческого, церковнославянского, французского и немецкого языков.
В 1901 году, как и все его братья, пошел по стопам отца и поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. Здесь он получил фундаментальную подготовку по праву; здесь же у него сложился глубокий интерес к философии. Более других его заинтересовал курс «Энциклопедии права» П. И. Новгородцева «как своего рода понятное введение в философию идеализма».
На втором курсе Ильин заболел бронхитом и уехал лечиться на 3 месяца к родителям в деревню Большие Поляны. Он взял с собой «Историю древней философии» Виндельбанда, курс Новгородцева и Платона, подлинники в переводе Карпова. По его словам, «к весне Платон был им изучен и полюблен». На экзамене по Истории философии права ему достался билет о Платоне, и его последующий блестящий ответ определил его дальнейшую философскую судьбу в школе выдающегося ученого-правоведа проф. П. И. Новгородцева. Университет он закончил с дипломом первой степени. В сентябре 1906 года на заседании юридического факультета по предложению кн. Е. Н. Трубецкого был оставлен в университете для приготовления к профессорскому званию.
В период 1906-1909 годов Ильин всерьез заявил о себе работами «Проблема метода в современной юриспруденции» (1906), «Идея общей воли у Жан-Жака Руссо» (1906), «Метафизические основы учения Аристотеля о Doulos Fysei»* (1906), «Учение Фихте Старшего о самосознании. Предпосылки и аспекты гносеологии первого периода. Опыт дифференциации» (324 стр., 1906), «Идеальное государство Платона в связи с его философским мировоззрением» (84 стр., 1906), «Учение Канта о “вещи в себе” с теории познания» (307 стр., 1907), магистерская работа «Учение Шеллинга об Абсолютном (Субъект. Вещь в себе. Дух. Организация. Бытие. История. Государство. Бог)» (280 стр., июль 1907 - март 1908), «Идея абстрактного в теории познания Гегеля» (1909).
27 августа 1906 года молодой выпускник университета Иван Александрович Ильин венчался с выпускницей Высших Женских курсов Наталией Николаевной Вокач (1882-1963). Родители ее тоже из дворян. Отец ее — Николай Антонович Вокач (1857-1905) — кандидат права, Коллежский секретарь, племянник известного сановника Петра де Витте. Мать — Мария Андреевна Муромцева (1856 -?) — родная сестра Сергея Андреевича Муромцева (1850-1910), председателя I Государственной Думы и Николая Андреевича Муромцева (1852-1933), члена Московской городской управы, родителями которых были Андрей Алексеевич Муромцев (1818-1879) и Анна Николаевна Костомарова (1822-1901).
Наталия Николаевна занималась философией, искусствоведением, позже — историей, была духовно близка мужу.
В 1909 году Ильин сдал экзамены на степень магистра государственного права и был утвержден в звании приват-доцента по кафедре энциклопедии права и истории философии права Императорского Московского университета, в 1910-м стал членом Московского психологического общества; в журнале «Вопросы философии и психологии» вышла его первая научная работа «Понятие права и силы». В конце того же года вместе с женой Иван Александрович уехал в научную командировку и провел в Германии, Италии и Франции два года. Он работал в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Геттингена, Берлина и Парижа, где встречался с выдающимися философами того времени (Иеллинеком, Риккертом, Гуссерлем, Нельсоном, Зиммелем) и где проводил свои исследования по философии Гегеля. Там он познакомился с будущим выдающимся философом Александром Койре (1892-1964), вместе они слушали лекции Гуссерля, а также с Густавом Юнгом, с которым был позже в переписке. По возвращении приват-доцент Ильин преподавал в университете и в других высших учебных заведениях Москвы, был знаменит своими лекциями и серьезной научной деятельностью.
В 1918 году защитил диссертацию на тему «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» и стал профессором правоведения. Официальные оппоненты — профессор П. И. Новгородцев и профессор князь Е. Н. Трубецкой. Диссертация была в профессиональном и научном плане столь безукоризненной, а речь диссертанта «Философия и жизнь» была столь блестящей, что И. А. Ильину были присуждены единогласно сразу две степени — магистра и доктора государственных наук; вскоре он стал профессором Московского университета.
Шесть раз подвергался арестам со стороны большевиков, приговорен к расстрелу, который заменили на высылку. В 1922 году за антикоммунистическую деятельность был выслан вместе с другими 160 философами, историками и экономистами на пароходе из России. 26 сентября 1922 года прибыл в Штеттин (Германия, ныне Польша).
С 1923 по 1934 год работал профессором в Русском научном институте в Берлине, содержавшимся на средства Министерства иностранных дел Германии. После 1930 года финансирование РНИ германским правительством практически прекратилось, и Ильин зарабатывал, выступая на антикоммунистических митингах и публикуясь в кругах так называемого «политического протестантизма» (издательство «Эккарт»). С 1920-х годов Ильин стал одним из главных идеологов русского Белого движения в эмиграции, а с 1927 по 1930 год был редактором и издателем журнала «Русский колокол».
В 1934 году был уволен с работы и преследовался гестапо. В 1938 году он покинул Германию, перебравшись в Швейцарию, где закрепился благодаря первоначальной финансовой поддержке Сергея Рахманинова. В пригороде Цюриха Цолликоне Иван Александрович продолжил научную деятельность до конца своих дней. Здесь были написаны книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», «Путь к очевидности» и «Аксиомы религиозного опыта».
Всю свою жизнь Ильин болел часто и многочисленными болезнями, к которым относился с христианским мужеством и считал их Перстом Божиим — так оно и было. Умер он в больнице мгновенной и легкой смертью. На его могиле в Цолликоне был установлен красивый надгробный памятник, на котором была высечена философская эпитафия, как выяснилось, составленная самим Ильиным:
Alles empfundenSo viel gelittenIn Liebe geschauetManches verschuldetUnd wenig verstandenDanke Dir, ewige Güte!
3 октября 2005 года останки Ивана Александровича и его супруги были перезахоронены в некрополе Донского монастыря в Москве.
некрополь Донского монастыря
памятник И. А. Ильину в Екатеринбурге
Цитаты:«Я вглядываюсь в жизнь»«Я остаюсь тем, кто я есть; я буду любить то, что привязало мое сердце; и я буду действовать так, пока моя грудь будет подниматься от дыхания жизни».
Чтобы быть верным, надо что-то любить; то есть надо вообще уметь любить, а именно безраздельной полной любовью. Эта любовь и определяет человека. Она привязывает его к любимой ценности, и верность таким образом есть приверженность ценности. Кто ничего не любит, тот, неприкаянный, порхает, ничему не верный, все предающий. Кто действительно любит, тот «не может иначе»: в нем властвует внутренний закон, святая необходимость. Не то чтобы эта необходимость была ему в тягость или закабаляла его: нет, но он и не хочет иначе, он ничего другого и не желал бы и не мог. Эту необходимость он воспринимает как нечто избранное им и желанное: как самоопределение, как истинную свободу. Она для него легка и «естественна»; и он несет и свою верность, как единственную и естественную возможность своей жизни. «Я вглядываюсь в жизнь»
По чтению можно узнавать человека. Ибо каждый из нас есть то, «что» он читает; и каждый человек есть то, «как» он читает; и все мы становимся тем, что мы вычитываем из прочитанного, — как бы букетом собранных нами в чтении цветов..
«Если ваш Бог существует, покажите нам его! Где он? Где обитает? Где место его? Нигде! Ни один микроскоп не обнаружил его. Ни из одной подзорной трубы его не увидеть. Поэтому не лучше ли прекратить подобные толки».На столь вызывающий вопрос следует непременно дать ответ — ответ простой, ясный, научный и точный. Мы достаточно долго медлили с ним.Где находится наш Бог. Если под этим «где» предположить определенное место в пространстве, то он не находится нигде. Но вы, господа безбожники, должны тем не менее признать, что есть реалии, которыми занимается позитивная наука, однако пространственно они не существуют. Это предметы без «где», без резиденции, места пребывания и местожительства; применительно к которым бессмысленными оказываются микроскоп и подзорная труба, атомный вес и химическая формула; но которыми тем не менее занимаются целые факультеты. Попробуйте-ка, господа, обратиться с вашим «где» к юристам (примерно так: надо рассмотреть в микроскоп — покупку, сдачу внаем, право выбирать); или — добиться ответа от математиков (примерно так: «Где местонахождение дифференциала или чистой величины в пространстве?»); обратитесь к психологам и спросите об удельном весе души, помучайте логика вопросом, может ли он разглядеть в подзорную трубу понятие. Для вас из этого выйдет одна стыдоба, а для любого другого — бессмыслица. Итак, прекращайте свою болтовню о «где»!
«Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»Нельзя принуждать человека ни к безверию, ни к вере. Обратиться к Богу и уверовать можно только свободно.
Чем утонченнее человек, чем чувствительнее его сердце, чем отзывчивее его совесть, чем сильнее его творческое воображение, чем впечатлительнее его наблюдательность, чем глубже его дух — тем более он обречен страданию, тем чаще его будут посещать в жизни боль, грусть и горечь. Но мы часто забываем об этом, мы не думаем о нашей общей судьбе и совсем не постигаем, что лучшие люди страдают больше всех. И когда на нас самих изливается поток лишений, муки, скорби и уныния, когда, как ныне, весь мир погружается в страдание и содрогается во всех своих сочленениях, вздыхая, стеная и взывая о помощи, мы пугаемся, изумляемся и протестуем, считая все это «неожиданным», «незаслуженным» и «бессмысленным».
Безумно искать справедливости в революции; ибо революция дышит ненавистью и местью, она слепа, она разрушительна; она враг справедливого неравенства; она не чтит «высших способностей» (Достоевский). А справедливость сама по себе есть одна из высших способностей человека, и призвание ее состоит в том, чтобы узнавать и беречь высшие способности…
«О грядущей России»Русская интеллигенция . промотала, проболтала, продешевила свою верность монархической России, она не сберегла, а опошлила свое правосознание. И с ребячьим легкомыслием воображала и себя, и русское простонародье республикански созревшим народом.Трагедию изолированного Царя она совершенно не могла постигнуть и осмыслить, как трагедию гибнущей России.
«О русском национализме»Быть русским значит не только говорить по-русски. Но значит — воспринимать Россию сердцем, видеть любовию ее драгоценную самобытность и ее во всей вселенской истории неповторимое своеобразие, понимать, что это своеобразие есть Дар Божий, данный самим русским людям, и в то же время — указание Божие имеющее оградить Россию от посягательства других народов, и требовать для этого дара — свободы и самостоятельности на земле. Быть русским значит созерцать Россию в Божьем луче, в ее вечной ткани, ее непреходящей субстанции, и любовью принимать ее, как одну из главных и заветных святынь своей личной жизни. Быть русским значит верить в Россию так, как верили в нее все русские великие люди, все ее гении и ее строители. Только на этой вере мы сможем утвердить нашу борьбу за нее и нашу победу. Может быть и не прав Тютчев, что «в Россию можно только верить», — ибо ведь и разуму можно многое сказать о России, и сила воображения должна увидать ее земное величие и ее духовную красоту, и воле надлежит совершить и утвердить в России многое. Но и вера необходима: без веры в Россию нам и самим не прожить, и ее не возродить.
Верить в Россию значит видеть и признавать, что душа ее укоренена в Боге и что ее история есть возрастание ее от этих корней. Если мы в это верим, то никакие «провалы» на ее пути, никакие испытания ее сил не могут нас страшить.
«Религиозный смысл философии»Философия больше, чем жизнь: она есть завершение жизни. Но жизнь первее философии: она есть ее источник и предмет.