Южная Корея: русский взгляд на реалии

В Южной Корее я не был до этого ни разу, если не считать пару транзитных перелетов через аэропорт Инчхон в разные годы. Но побывать в этой стране наметил давно. Поездке в Южную Корею способствовало также то, что в 2014 году наконец-то был введен безвизовый режим между нашими странами.

Так повелось, что такие страны, как Китай, Южная Корея и Япония зачастую рассматриваются с точки зрения шопинга, лечения и отдыха. Мне же Корейский полуостров интересен с точек зрения культурологической и геополитической.

В государство под названием Республика Корея мне удалось попасть перед самым скачком доллара.

Через Владивосток самолетом добрался до города Инчхон — воздушных ворот Южной Кореи. С Инчхона на автобусе примерно час езды до Сеула. Вдоль дороги тянутся ряды небоскребов — столица-мегаполис расширяется, являя собой характерный пейзаж азиатского тигра — страны, сделавшей мощный экономический рывок в послевоенное время.

Наш автобус проехал по мосту над великой южнокорейской рекой Ханган, на берегах которой и расположена столица Южной Кореи.

Республика Корея была образована в 1948 году: 15 августа состоялось ее провозглашение, и было сформировано правительство. Самоназвание государства звучит как Дэ Хан Мингук — Великое Корейское государство.

В ответ на его образование на Севере 9 сентября того же 1948 года была образована Корейская Народно-Демократическая Республика во главе с коммунистами. До 1945 года Корейский полуостров, начиная с 1910 года, находился под японским владычеством.

Первое впечатление от Сеула, как только мы вышли из автобуса в центре города, — невероятное количество бомжей: они лежали на картонных подстилках, копались в урнах, сидели на асфальте и курили. Это Азия. Обескураживает другое: если бы это происходило где-нибудь в Индии, Камбодже, ну или хотя бы во Вьетнаме, то выглядело бы естественно, но поскольку речь идет о капиталистически развитой стране, это впечатляет. В Японии, например, бомжи тоже есть, но они концентрируются в определенных местах: подземных переходах, парках и т.п. В Сеуле же они могут встретиться в любом месте.

В Южной Корее меня встречала и сопровождала Су Ми, моя давняя знакомая. Выйдя из междугороднего автобуса, мы поймали такси. В Сеуле услуги такси стоят сравнительно дешево. Я прикидывал — выходило примерно, как в Южно-Сахалинске, при всем том, что Южно-Сахалинск не идет ни в какое сравнение с Сеулом по масштабности, и стоимость проезда в столице Южной Кореи на такси рассчитывается с учетом каждого километра. Забегая вперед, скажу, что на тот момент цены в стране были примерно, как в России. Национальная валюта, вона, шла по курсу около 1000 вон за один доллар.

Движение такси, в котором мы ехали, слегка напомнило мне Дели — повсюду царил здоровый азиатский хаос: в громоздящихся домах, в уличном движении, внутри самого такси: Су Ми с водителем громко обсуждали, как проехать к намеченной цели. В Японии все происходит тихо и степенно.

На первый взгляд Сеул внешне можно сравнить с каким-нибудь японским мегаполисом: небоскребы, огни неона, толпы людей, но атмосфера, всё же, иная. Наверное, это объясняется тем, что в Японии система налажена четко и функционирует в соответствии с инструкциями и без всяких отклонений от норм. В Южной Корее же присутствует та самая азиатская бесшабашность.

Первым пунктом нашего посещения был православный храм в Сеуле.

Вообще я набросал для себя примерный список объектов, обязательных для посещения в Южной Корее в течение трех предстоящих дней пребывания. В числе их был православный храм во имя святителя Николая. Поскольку традиционное христианство для Кореи явление довольно уникальное, я решил посетить этот храм. Ведь это еще и островок русского мира.

В Сеуле два православных храма. Один из них, Никольский собор, куда мы направились, является кафедральным собором Корейской митрополии Константинопольской православной церкви: храм находится под юрисдикцией Константинопольского патриархата, базирующегося в городе Стамбуле (бывшем Константинополе). Внутри храм выглядит на западный манер: в первую очередь, это наличие скамеек для прихожан, как у католиков. Есть и внешние особенности.

Никольский собор в Сеуле — островок русского мира за рубежом, на службах в основном собирается русскоязычная паства. Сам священник из Украины. Он нам показал в храме древние иконы — еще 19 века, привезенные в те времена русскими миссионерами. Примечательно, что на современных иконах надписи сделаны на корейском языке.

Оказывается, под Сеулом есть даже православный монастырь, и на днях туда планировалась паломническая поездка, и священник приглашал составить компанию, но мне не позволяло время.

После посещения собора отправились перекусить. На улицах были вывешены государственные флаги.

Су Ми объяснила, что на дворе 1 октября, и эта дата празднуется у них как День военных, а 3 октября в стране будет отмечаться День образования государства. Этот день вообще выходной.

Примечательно, что в Сеуле чистый воздух, несмотря на то, что это мегаполис, в котором проживают 10 млн. человек.

На нашем пути печально известные ворота Намдэмун (Южные большие ворота).

Они были построены в 1398 году и уже в наше время были включены в список национального достояния Кореи №1. Но в 2008 году один человек совершил их поджог за то, что власти выплатили ему слишком маленькую компенсацию за земельный участок, на котором эти ворота располагались. Деревянная часть ворот сгорела дотла, но государство их восстановило. Теперь это реплика. В годы Корейской войны 1950-1953 гг. американцы разбомбили чуть ли не все памятники старины в Северной Корее, так что там тоже новодела хватает. И в Японии тоже много чего сгорело и было разбомблено в ходе войн и междоусобиц. Это вообще проблема всех стран с древней культурой дерева. Вот европейский камень — это на века вечные!

Мы вышли к мэрии города.

Основное здание мэрии построено еще в архитектурном стиле модерн, за ним возводится новое, огромное, стеклянное здание уже в стиле постмодерн. Исторический город постепенно теряется среди вавилонских нагромождений.

На площади перед мэрией периодически проводятся всякого рода мероприятия. Вот и сейчас там среди сооружающихся конструкций как раз проводится репетиция — видимо, готовятся к празднованию Дня образования государства.

В Сеуле можно встретить много всяких экстравагантных личностей.

Вообще в глаза бросается огромное количество протестантских (и их производных) церквей в Сеуле.

Из всех религиозных конфессий Южной Кореи протестанты представляют большинство. Католики начали проникать в буддийскую Страну утренней свежести в 17 веке, а в конце 19 века, когда страна была открыта внешнему миру, туда направились и протестантские проповедники.

Иностранные миссионеры несли современные знания практически во всех областях, и эти знания были нужны для модернизации страны. В годы японской оккупации (1910-1945 гг.) многие иностранные миссионеры оказывали прямую и косвенную поддержку корейскому движению за независимость.

Со времен Корейской войны число протестантских церквей в Южной Корее резко увеличилось, что стало следствием проникновения в страну западного — прежде всего, американского — образа жизни.

Не оставляло ощущение, что протестантские церкви в Сеуле конкурируют друг с другом. Из разговора с Су Ми (она католичка) я сделал вывод, что протестантские церкви в Корее выполняют роль своеобразных клубов, членов которых объединяет общая идея, помогающая выживать в сжимающихся тисках цивилизации. Здесь сошлись вместе традиционное восточное мышление и западная религиозная идеология: для южнокорейцев протестантизм — способ "оседлания тигра".

Как сказал один российский мыслитель, в Южной Корее, "в этой буддистско-шаманистской даосско-конфуцианской культуре сейчас доминируют одни протестанты, там абсолютно выметена вся самобытность корейского народа. А в Северной Корее она заморожена". В Северной Корее, каким бы атеистическим государством оно себя не позиционировало, тоже есть религия, и религия довольно мощная — вера в великих вождей и любимых руководителей ("божественная" династия Ким), и все религиозные атрибуты этой вере сопутствуют: поклонение статуям и портретам вождей, характерный образ мышления, вера в возможность построения рая на земле и пр. Но это хотя бы религия самобытная: продукт собственной ментальности, она имеет свои корни.

Город Сеул окружен красивыми горами, и, не смотря на его масштабы, кажется, что горы высятся совсем рядом.

В Сеуле много памятников, в том числе историческим деятелям. Среди них — памятник королю Седжону Великому (годы правления 1418-1450), четвертому королю династии Чосон.

Помимо расцвета культуры и науки в годы правления короля Седжона Великого под его покровительством был создан корейский алфавит хангыль. До этого в стране использовались китайские иероглифы, но в силу их сложности не каждый мог их читать. Поэтому на основе иероглифов было создано фонетическое письмо, которым корейцы пользуются до сих пор.

В постаменте памятника как раз расположен музей, посвященный истории создания алфавита хангыль.

…Одним из важнейших пунктов моего пребывания в Южной Корее было посещение деревни Пханмунджом, что на 38-й параллели, разделяющей Корейский полуостров на два враждебных государства. Там в одном из бараков в 1953 году был подписан договор о прекращении огня, положивший началу перемирия (но не концу) в Корейской войне 1950 — 1953 гг. Эта война шла между двумя государствами и двумя идеологиями — капиталистической и коммунистической. В Северной Корее эта война зовется Отечественной освободительной.

Вдоль 38 параллели проходит демилитаризованная зона шириной 4 км и протяженностью 241 км — через весь Корейский полуостров. В Пханмунджоме периодически проводятся переговоры между представителями обоих государств Корейского полуострова. Южнокорейские пограничники вместе с американскими военнослужащими (на Севере их зовут оккупантами) стоят по одну сторону границы, северокорейские пограничники — по другую. Граница с обеих сторон укреплена тщательнейшим образом. По приблизительным подсчетам американского военного ведомства здесь со стороны Севера в сторону Юга направлены стволы 13 тыс. дальнобойных и реактивных орудий. В радиусе удара — город Сеул, что в 42 км от демаркационной линии, и близлежащие к нему густонаселенные районы и стратегические опорные пункты. Пхеньян находится в 180 км к северу от демаркационной линии.

На границе постреливают.

На картах Корейского полуострова, будь то карты южнокорейские или северокорейские, граница между двумя странами не обозначена, что создает впечатление существования в регионе единого государства. Но за годы разделения страны произошли существенные изменения в культуре, менталитете и образе жизни граждан двух государств. Даже в языке появились различия: в языке Юга очень много заимствований с Запада, в то время как на Севере в силу закрытости страны от внешнего мира язык еще сохраняет свою вековую самобытность.

Очень хотелось попасть в Пханмунджом, но в связи с тем, что 1 октября отмечался День военных, а 3 октября — День образования Кореи, все три дня Пханмунджом был закрыт.

…Вечером Су Ми пригласила к себе, ее мама наготовила национальных блюд и ждала в гости.

На пороге дома — маленькой типично корейской квартирки — нас встретила огромная веселая белая собака породы самоед. Су Ми произнесла название породы по-русски, чем удивила меня. Впрочем, у собаки даже имя русское — Алёша (Арёущя). Брат Су Ми одно время увлекался Россией, изучал русский язык и завел собаку русской породы.

Собака бросилась ко мне с радостью. Су Ми говорит, что это очень удивительно, ведь эта собака при появлении дома чужих особого восторга не выражает. На что отвечаю, что собака-то русская, учуяла русский дух.

На ужин было много национальной еды. Говорили на разные темы. Я спросил у омо-ним (мамы), что она думает о России. Подумав, она ответила, что до перестройки это была великая страна.

Возник вопрос, куда дальше ехать: постоянно находиться в Сеуле у меня желания не было. Возникла идея на следующий день с утра поехать в Пусан — на поезде всего часа четыре, но Су Ми сказала, что делать там нечего, и уж тем более делать нечего в Кванджу, хотя до него тоже рукой подать. А ведь это города-миллионники. Есть, конечно, на юге стране красивый остров Чеджу, но до него далековато.

Южная Корея — страна компактная ("Маленькая, но сильная страна"). Все в ней унифицировано, как и в Японии. После Второй мировой войны обе эти страны строили свои экономические, политические и социальные системы под контролем гегемона империалистического лагеря. Американцами был разработан План Маршалла — план восстановления разрушенной экономики Западной Европы, который также был успешно применен в Японии и Южной Корее. Процесс реформирования не ограничился одной экономикой: он охватывал сферы политики, образования и пр. Неудивительно, что системы Южной Кореи и Японии схожи. И наверняка, они схожи с европейскими системами, отличия разве только в памятниках культуры и старины.

Мир глобализируется и унифицируется, становится однообразным, за небольшим исключением некоторых стран.

…На следующий день ехать было решено в город Сувон, где находится всемирно известная Хвасонская крепость.

При отсутствии желания тратиться на гостиницу можно заночевать в общественной бане чимчильбан. Платишь сравнительно небольшую сумму, и в твоем распоряжении куча разных парных, ванн восточного типа офуро и место для ночлега.

На кассе выдаются шорты и футболка, на руку цепляется специальный браслет со считывающим устройством (для оплаты на выходе).

Была даже сауна наоборот — ледяная комната: по стенам идут ледяные батареи.

Вне моечного отделения повсюду стоят телевизоры и торговые автоматы.

В офуро мне встретились иностранные студенты: индус, непалец и американец из Вайоминга. С американцем мы быстро нашли общий язык, тем более что у него корни тянутся в дореволюционную Казань.

— Искусственные водопады этих бань, — говорю им, — словно горные реки Непала, словно водопады Вайоминга.

Отбой производится в специальных помещениях: просто ложишься на твердый пол, кладешь под затылок деревянную колодку, накрываешь глаза маленьким полотенцем (светит тусклый, но свет) и спишь, как младенец, в этих аскетических условиях.

Утром можно недорого позавтракать в кафе.

…На следующий день мы отправились в город Сувон.

Сувон находится рядом с Сеулом, в 30 км южнее, но население его довольно многочисленно — около 1,2 млн. человек.

Иероглифы в названии города можно перевести как "источник воды". Кстати, как выяснилось позже, Сувон — город-побратим Нижнего Новгорода.

Город знаменит своей крепостью, которая называется Хвасон. Крепость огромная: общая длина ее стен — 5,74 км.

Крепость строилась с 1794 по 1796 годы. В то время король Чонджо планировал перенести столицу государства из Сеула в Сувон, для чего собственно крепость и строилась.

Стены крепости идут по сопкам, откуда открывается шикарный вид на город. Внизу находится специально выстроенная для туристов историческая деревня.

Прошла свадебная процессия: впереди шли музыканты, за ними слуги несли в паланкине невесту, а позади — толпа, кто пешком, кто на лошадях, с песнями несла ее скарб. Торжественный переезд в дом мужа.

Подобное шествие я наблюдал в аэропорту Инчхон пару лет назад, где оказался транзитом и вынужден был несколько часов ждать авиарейс. Тогда в паланкине чинно несли вроде бы короля.

Подобные исторические деревни призваны сохранять традиционность. Ведь никогда больше такая свадебная церемония и уж тем более король с королевой по-настоящему не пройдут по улицам Сеула или того же Сувона. В Японии тоже существуют подобные исторические деревни: за определенную плату вы проходите на территорию, и там вам может повстречаться ниндзя или самурай с мечом (бутафорским, конечно же), или даже гейша. Вы можете с ними сфотографироваться на память, а в киоске купить какой-нибудь тематическую безделушку. Ниндзя и самураи работают с 9 до 18 часов, а после тяжелого рабочего дня, достав свои смартфоны, идут выпить пивка в караоке-бар.

В моей стране тоже хватает лубочной народной традиции: размалеванных девок в кокошниках, торгующих матрешками для иностранцев, ряженных казачков, богатырей и др. Все эти функциональные ниндзя, самураи, гейши, русские богатыри и королевы с королями не имеют ничего общего с живой традицией.

И уж тем более это касается малых народов: племя длинных шей в горах севера Таиланда, айны на Хоккайдо и др. Более-менее крупные этносы обрекаются на самодовольное полуколониальное существование.

В большом уличном кафе под открытым небом на территории исторической деревни мы перекусили, попробовав местного соджу — корейской национальной водки. Соджу напоминает японское саке, но при этом отличается от последнего. Как всякий восточноазиатский алкогольный напиток соджу пьется маленькими глотками из фарфоровых чашечек.

С удивлением я увидел бездомную кошку, сновавшую между столов. В Японии бродячие кошки и собаки редкость. В Южной Корее это в порядке вещей.

Возвращались в Сеул в сумерках в пробке — нудная вереница машин растянулась на несколько километров, и пришлось ехать в час по чайной ложке.

Вечером мы отправились гулять по залитому неоновыми огнями Сеулу. Поскольку это город большой, нам приходилось постоянно пользоваться общественным транспортом.

В южнокорейском общественном транспорте, в частности, в автобусах, разговаривать громко по мобильному телефону — в порядке вещей, как и в России, но не как в Японии.

Кстати, автобусы в Сеуле ходят допоздна.

Нашей целью в тот вечер была Сеульская телебашня Намсан-тауэр — Башня на Южной горе.

Автобус долго взбирался по витиеватой дороге на холм, где расположена телебашня, и вскоре мы вышли на людной площадке. Оттуда открывался шикарный вид на ночной Сеул.

Перед самой башней толпись туристы и жители города — покупали билеты, фотографировались. Была слышна русская речь. Купив билеты, мы поднялись на башню.

Сама башня имеет высоту 237 метров, но поскольку она расположена на холме высотой 243 метра, то получается, что в целом башня высится на 480 метров над уровнем моря. Смотровая площадка находится, естественно, не на самой вершине, а пониже. С нее обозревается весь Сеул. К сожалению, стекла окон были замутнены, и качественных фотографий ночного города с высоты сделать не получилось.

В тот день у меня был день рождения, и мы отправились в ресторан отметить это событие (я заинтриговал Су Ми, сказав, что в России сегодня "национальный праздник").

Примечательно, что несколько лет назад мы с другом отмечали мой день рождения в другой столице — "Пхеньяне", правда, это был северокорейский ресторан во Владивостоке.

Мы зашли в уютный ресторанчик корейского типа. Я вообще старался по максимуму погрузиться в национальную среду, избегая заведений общепита западного типа.

Внимание на себя обратили официанты. Официантами, уборщиками и т.п. в Южной Корее в большинстве своем работают корейцы китайского происхождения, то есть китайские корейцы. В Сеуле их много. Мне приходилось встречать их ранее и в Японии. Они все хорошо говорят по-корейски. Как объяснила Су Ми, китайские корейцы выполняют работу, которую не хотят делать южнокорейцы. Да, где-то я это уже видел: люди из своих бедных стран приезжают работать в другую страну, обживаются там, коренное же население начинает переезжать в другие, более удобные для жизни места. Весь мир пришел в движение.

Китайские корейцы работают в Южной Корее как гастарбайтеры, и хотя с южнокорейцами они одной крови, те не считают их своими: всё-таки они китайцы. Кстати, по-корейски их называют чосон-чжок, то есть племя Чосон. Северных корейцев называют чосон-сарам (люди Чосона — Утренней свежести), а южные корейцы именуют себя хангук-сарам (люди Хангук — Корейской страны).

На следующий день, 3 октября, мы отправились в банк обменять валюту. Был государственный праздник — День образования Кореи, выходной день, но банки работали.

Ну-ним (уважительно — старшая сестра), производившая обмен долларов на воны, услышав нашу японскую речь заинтересовалась нами. Пришлось объяснять. Ну-ним неприкрыто сказала, что в Корее не любят японцев. Это последствия бывшей японской колонизации Кореи. Кроме того, у Японии к Корее есть территориальные претензии: острова Токто, по-японски Такэсима. Равно как и к Китаю: острова Дяоюйдао, по-японски Сэнкаку. В общем, напряженность в отношениях из-за островов у японцев не только с Россией. Корейцы, однако, острее реагируют на заявления японцев о принадлежности острова Токто: как-то участники митинга протеста в Сеуле рубили себе пальцы и бросали их на территорию посольства Японии. Нате, мол, подавитесь!

Итак, последний день моего первого пребывания в Южной Корее совпал с государственным праздником. В этот день отмечается образование Кореи: в 2333 г. до н.э. (какая точность! — прим. автора) легендарный король Тангун, бывший, согласно мифу, сыном небожителя и женщины-медведя, основал первое государство по названием Чосон, что в буквальном переводе означает "Земля утренней свежести". Королевство был основано в городе Пхеньян. Тангун считается мифическим родоначальником корейцев, но некоторые корейские историки делают попытки доказать, что Тангун является исторической фигурой. В Южной Корее это движение критикуется как шовинистическое. На Севере же оно проявлено сильно: уникальность и исключительность корейской нации там пропагандируется на государственном уровне.

По случаю праздника повсюду были вывешены государственные флаги. Флаг Южной Кореи представляет собой белое полотнище, в центре которого находится красно-синий круг инь-янь, на равном расстоянии от которого расположены четыре космогонических символа. Кстати, в начале 20 века этот флаг был флагом антияпонского движения.

Одно время в Южно-Сахалинске висел баннер, рекламирующий одно из питейных заведений города. На баннере флаг Южной Кореи был изображен в кощунственно-шутливой форме: вместо четырех космогонических символов вокруг круга инь-янь были изображены вилки, ложки и ножи. Баннер висел довольно долго — видимо, это никого не смущало.

Я закинул вещи в номер недорогой гостиницы (три мана — 30 000 вон в сутки), из окна которого открывался потрясающий вид на вплотную подошедшую соседнюю стену.

Мы вновь отправились на телевизионную башню Намсан, которая от гостиницы была недалеко. Выстояли в очереди на фуникулер и вместе с группой китайских туристов поднялись на холм к автобусной остановке. Народу было очень много.

Мы сели на автобус, который направлялся до башни Намсан, но автобус, проехав по серпантину, почему-то спустился обратно в город. Время поджимало (нужно было еще много сделать) и мы, отказавшись от идеи взобраться на башню в светлое время суток, отправились по дальнейшему маршруту.

Нашли очень душевный корейский ресторанчик, где за довольно низкую цену нам принесли столько всего, что трапеза растянулась на целых два часа.

После обеда отправились в Кёнбоккун, дворцовый комплекс, который был главным и крупнейшим дворцом династии Чосон (1392 — 1897).

Комплекс был построен в 1394 году. В 1911-м японцы, аннексировавшие к этому времени Корею, снесли некоторые сооружения и построили Дом японского генерал-губернатора Кореи.

В 1985 году Дом генерал-губернатора Кореи был объявлен музеем, а в 1996 его благополучно снесли как символ японского колониального господства.

Мы вышли с территории Кёнбоккуна, и перед нами открылся вид на президентский дворец Чхонвадэ.

Там работает первая в истории страны женщина-президент. Для пока еще патриархального конфуцианского общества Кореи женщина-президент является довольно революционным событием. Пак Кын Хе, дочь диктатора Пак Чон Хи, была избрана на выборах 2012 года. Женщины в политической и социальной жизни Южной Кореи набирают силу. Иногда это проявляется радикальным образом. В момент моего пребывания в Корее СМИ смаковали недавний скандал с женщиной-депутатом, когда был сильно избит вплоть до госпитализации таксист, ожидавший ее на улице и торопивший ее. "Да ты знаешь, кто я такая?!" — она ему по телефону, и разъяренная толпа, выбежав на улицу, набросилась на несчастного.

Обращаю внимание на то, что южнокорейская молодежь по сравнению с японской не такая эпатажная. Впрочем, это на первый взгляд. На экранах же эпатажа хоть отбавляй: женоподобные крашеные-перекрашенные мальчики и певички с кукольными личиками поют что-то о любви; смазливые актеры и актрисы сериалов выглядят, как манекены.

Вообще-то, законодательницей молодежной моды в Азии считается Япония, но и Южная Корея не отстает. Молодые кореянки, как и японки, делают операции по расширению глаз, перекрашивают волосы, наносят слои косметики, чтобы максимально приблизиться к европеоидной расе. Здесь сказывается пропаганда западного образа жизни, растворяющего национальный колорит и навязывающей молодежи комплексы по поводу своего внешнего вида и даже своей национальности (одна молодая японка жаловалась мне на то, что она родилась азиаткой).

Кстати, в стране мало курящих женщин. Аборты тут запрещены законом. Всё это признаки более-менее здорового общества.

Осмотрев Президентский дворец, мы направились в торговый квартал Мёндон — одно из известных и популярных мест Сеула. От Президентского дворца до туда пешком занимает около сорока минут.

Улица полна людьми. Потоки народа идут навстречу и напирают сзади.

На улице Мёндон полно разных магазинов и универмагов. Торговля идет даже на улице.

В квартале Мёндон много иностранцев. В этом вавилонском многоголосье до слуха доносилась и родная речь, в толпе встречались лица соотечественников.

По брусчатке проползло человеческое существо с какими-то огромными ластами вместо ног. Впереди себя существо (это был пожилой человек) толкало тележку с коробкой для подаяний.

Су Ми сказала, что это бизнес и даже думать не нужно о том, чтобы дать ему денег. Мне вспомнились оживленные улицы Таиланда и Вьетнама: там среди такого же шумного столпотворения ходили слепцы и, неся или толкая перед собой что-то вроде шарманки с фонограммой, пели в микрофон старомодные песни. Их голоса тонули в потоке разбитной музыки, гвалта туристов и зазываний проституток, сутенеров и наркоторговцев. На них никто не обращал внимания.

Мое внимание привлек экстравагантный байкер: он разворачивал свою махину посреди улицы, и мы попросили его попозировать для фотографии.

На улицах Сеула нам и до этого встречались мотоциклы, груженные ящиками, рыболовными снастями и пр., но тут представился уникальный случай созерцать это (да еще целый байк!) хаотическое нагромождение вблизи. Повеяло чем-то по-настоящему восточным, индийским…

Байкер развернулся и, дав гари, умчался прочь.

Это был последний день моего первого посещения страны.

На следующее утром мы выехали в аэропорт Инчхон, и самолет унес меня в Хабаровск, где была пересадка на самолет до Сахалина.

Холодные российские просторы отрезвляли: я приходил в себя после футуристического рая и анализировал увиденное и услышанное.

Следующим пунктом поездки на Корейский полуостров должна стать Северная Корея. Наверное, здесь мотивирует ностальгия по социалистической Родине.